"Провинциальный репортер" (Липецк)
16(369) от 19-04-2006
Жизнь
Многодетный отец трудных подростков
Михаил Флейшер в 20 лет стал «многодетным отцом»
Под его опекой в Перми росли девять соседских ребят и одна девочка. Двух Саш – Завьялова и Ефимова, своих воспитанников, Михаил усыновил официально.
Мальчиш-Кибальчиш
– В Пермь в начале 60-х мы переехали из Ленинграда, а до этого была Австрия, Венгрия, Рига – места службы отца, – рассказывает Михаил Рувимович. – Он у меня военный был человек, полковник по званию.
Студентом Флейшер играл в футбольной команде в Перми. Футбол сдружил юношу с мальчишками во дворе – на 10-12 лет его младше.
– Я никогда не прочь был погонять со "шпингалетами" мяч на поле. Без Саньки Ефимова, моего соседа по подъезду, не проходил ни один наш дворовый матч, – смеется Флейшер. – Ему тогда было 11 лет, а норов как у хулигана со стажем. Александра растила одна тетка при живых матери и бабушке. Частенько женщине соболезновали те, кто хорошо знал о Сашкиных проделках: "Маня, как ты только справляешься со своим сорванцом? На него бы ремень потолще".
Вобщем, взрослые, те, кому за пятнадцать, у Саньки авторитетом не пользовались. А я, получилось, стал исключением. Почему? Я никогда не пилил парня за проступки, есть тысяча других способов объяснить мальчишке, что такое хорошо и что такое плохо. Когда Сашка однажды назвал меня папой, я, честно говоря, про себя оторопел, а потом, ничего, привык со временем. Некоторые и вправду думали, что он мой сын – оба с ним чернявые и смуглые.
Кто сказал, что родителей не выбирают?
Санька "гостил" у "взрослого" товарища, бывало, круглые сутки. В доме Флейшеров любили детей – любого накормят и напоят. Кроме Михаила и старшей сестры Елизаветы родители воспитывали двух племянников, детей погибшей во время войны сестры отца.
– Как-то летом я предложил Саше прокатиться на нашу дачу за городом, – вспоминает Михаил Рувимович. – Пряный таежный воздух, дикая, но богатая на ягоду и живность природа тех мест покорила моего юного друга. Целыми днями мы с ним пропадали в лесу. В следующую поездку Санька попросил взять с собой и его приятелей с микрорайона: Сашку Завьялова, Виктора Шумилина, Олега Кузнецова, Андрея Ваймана, Сергея Комарова, Сергея Степанова, Алексея Питкина и одну девочку Марину Двоеглазову. Его друзья стали моими друзьями. А я для них папой – именно так вслед за Сашкой они начали меня называть. Большинство из этих ребят никогда даже не видели своих отцов, а некоторые и матерей. Трудные дети, как говорят, но добрые и честные.
Был случай – я тогда уже судебным экспертом работал – звонит мне в 2 часа ночи знакомый дежурный медвытрезвителя: "Миш, это Иван Худеньких. Твоего сына к нам привезли. Что делать?" Мой родной сын Гриша как раз в этот вечер отправился ночевать к дедушке с бабушкой. Я подумал: вот это да, сын начал пить в 15 лет! А Худеньких ответил: "У вас есть что-нибудь помыть, пол, например?" Тот: "Да, есть". "Так пусть отмоет весь пол в медвытрезвителе, а утром отпустите". Лег с тяжелым сердцем. А в 6 утра звонок в дверь. Открываю – на пороге Сергей Комаров, мой воспитанник, со словами: "Ну, спасибо, папа. Я эту ночку надолго запомню". Оказывается, когда его занесли в вытрезвитель, Комарик объявил, что он сын Флейшера. Ему поверили.
Так и повелось у нас ездить всей толпой на дачу: кто помельче, набивался в мою "Волгу", другая часть ехала на электричке. Второй этаж загородного домика был в полном распоряжении моих архаровцев. В теплые вечера стол накрывали на веранде, а в ста метрах разводили костер. На всех максимум – бутылка вина и, конечно, гитара. Никаких трудовых повинностей: только если поел, будь добр, помой за собой тарелку, хочешь попариться в бане – наколи дров.
Через несколько лет машину Михаила, громоздкую как танк, по пути на дачу уже сопровождал целый эскорт из мотоциклов ребят. Первую "Яву" купили для Саши Завьялова, потом был "Иж" для Шумилина, и так складывались по 50 рублей, пока у каждого не появился личный драндулет.
Женился Михаил Флейшер рано, студентом. Спустя какое-то время в компании кроме Марины и жены Валентины появилась еще одна представительница прекрасного пола. Первой охотницей до вылазок на дачу стала 3-летняя дочка Михаила. Сережа Комаров души в ней не чаял, проносил ее на шее, пока в армию не ушел.
Валентина также относилась к ребятам как к родным. Она месяц не отходила от Завьялова, когда он лежал с черепно-мозговой травмой после падения с мотоцикла. Потом сломали ногу Шума и Кузя – и снова без ее опеки не обошлось.
Дружба до армии доведет
– Военной романтикой я грезил с детства, – продолжает Флейшер. – После школы в один день успешно прошел медкомиссию и сдал языки для поступления в военное училище, но, дурак, отцу раньше времени похвастался. Родитель мой, полковник в отставке, выбор сына не одобрил: в те годы наша армия национальной терпимостью не отличалась. Тогда мама уговорила меня стать врачом. К слову сказать, моей матери скоро будет 90 лет и она до сих пор работает медсестрой в детской неотложке. Из всей медицины я выбрал судебную, так как она ближе всего к армии.
Многие из моих хлопцев, когда выросли, не одни армейские сапоги истоптали. Олег Кузнецов и Саша Завьялов с армии вернулись старшинами. Шумилин дослужился до подполковника. "Первенец" мой, Санька Ефимов, поступил в Пермское военное авиационно-техническое училище. Командир училища закрыл глаза на то, что я сдал вступительные экзамены за Сашку. Я даже помню, на какую тему сочинение писал – "Почему я решил пойти в авиацию?"
На родительские собрания в училище меня вызывали как отца. Однажды на одном из них замполит обращается к пришедшей публике: "Посмотрите в центр зала, какой красивый курсант Ефимов и какой красивый у него папа". "Разве можно представить, чтобы такой красивый сын у такого красивого отца так далеко послал учительницу немецкого языка, что мы ее до сих пор ищем", – закончил полковник. По окончании училища Сашка служил во Владивостоке, потом в Афганистане, как и я.
В 1987 году я переехал в Липецк. Своих ребят я оставил в Перми уже взрослыми самодостаточными людьми. Женатыми. Основное требование моих мужиков к будущим избранницам было высшее образование, как у тети Вали, то есть моей жены. И, конечно, обязательные у меня смотрины невесты. Завьялов вообще выбрал даму моих лет. У них 12 лет разницы. Саша как своего воспитывал сына жены. От заботливости мудрой супруги холеный сейчас, круглый как пасхальное яичко. Степанов женился на учительнице, которая его учила в школе.
Коровотерапия для Саньки
– Прежде чем переехать в Липецк, я помог устроиться на завод Олегу Кузнецову, – вспоминает Флейшер. – Он стал наладчиком приборов с программным управлением. Сашу Ефимова, уволившегося из армии, также устроил на завод. Еще в Хабаровске он женился, но что-то мне подсказывало – это не его человек.
Через 8 лет в Перми у меня умер отец, тогда я и увидел своих сорванцов после долгой разлуки. Они, все до одного, пришли проводить в последний путь деда. Сашка Ефимов к тому моменту развелся с женой и не вылезал из депрессии. Я попросил ребят присматривать за ним, когда уеду.
В позапрошлом году звонит мне мама: сынок, жена Сашку выгнала из квартиры. Он начал собирать все чердаки и подвалы. Я в свою очередь звоню Маринке Двоеглазовой, – она стала бизнес леди, владелицей крупного ювелирного магазина, Марина, как хочешь, а Сашку довези мне.
Хлопец мой нарисовался в Липецке через пару дней. Помятый и с чекушкой в руке. Я его к наркологам. В больнице в графе родители он указал меня. Вылечили.
Дурь и пьянку вышибают, как известно, трудом. В селе Пружинки у меня маленький домик и 1 гектар земли. Так я ради этого арчибоса заселил сотки восемью коровами, лошадьми и козами. Сашка по началу с энтузиазмом отнесся к такому хозяйству. Сам научился доить буренок.
Однажды, это было в августе прошлого года, я приехал к нему в гости с внучкой. Вечером Сашка мне говорит: я пойду погуляю. Время доить коров – а его нет. Смотрю, и вещей Санькиных нет. Так и ушел по-английски после полутора лет жизни у меня в деревне.
Через неделю Саша позвонил, извинялся, что слинял в Москву, где он охраняет особняк дочери и ее обеспеченного супруга. Что с ним сейчас – одному Богу известно. Больше года он мне не звонит и не пишет.
Наша общая мысль – собраться всей дружной когда-то ордой – так и осталось мечтой вслух. Единственная компания, с которой можно вспомнить дружбу молодости, это старые фотографии, где я с пацанами.
Сейчас Михаил Флейшер – не только начальник ГУЗ "Липецкое областное бюро судебно-медицинской экспертизы", но и опекун липецкой футбольной команды "Динамо", которая играет в чемпионате области.
© ИД "Провинция", 1999 - 2003
