Из ОМОНа – в мир теней

Альберт испробовал много профессий, прежде чем создал свой театр.   ОТ АВТОРА: хабаровчанин Альберт КАЛИНОВ частый гость в муниципальном центре работы с населением «Единство», что находится в Индустриальном районе города. О нём мы узнали от Сергея ТАРАСОВА, который возглавляет это муниципальное казенное учреждение (сокращенно МКУ). Альберт там часто организует выставки своих необычных картин и дает театральные представления. Однако прежде, чем стать художником, он кем только не поработал... О своем непростом пути «в искусство» Альберт Иванович рассказал нам сам.   В детстве я очень любил рисовать. Рисовал всегда, сколько себя помню. Я был очень подвижным, как и любой другой ребенок. И если моим родителям нужно было чем-то меня занять, то им было достаточно дать мне карандаш и листочек. И я мог весь день прорисовать.   Однако к моему желанию сделать любимое занятие профессией родители отнеслись с пренебрежением. Они считали, что художник – это несчастный человек, это недостойная работа. Абсолютно нищенское существование – денег нет, семьи нет, образ жизни непонятно какой... Словом, никто тогда не думал, что я стану художником и даже буду этим зарабатывать на жизнь.   Я родился и вырос в рабочем поселке, там меня окружали простые трудяги. У нас не было ни кружков, ни секций и уж тем более изостудий. В подростковом возрасте я решил стать моряком. Пошел в речное училище. Но уже там понял, что дисциплина – это не мое. Я всё-таки человек свободолюбивый.   Затем я пытался учиться во многих других местах... У меня несколько рабочих профессий: это и сварщик, и рулевой-моторист... Короче говоря, кем я только не был! Какое-то время даже вкалывал грузчиком.   Отслужив в армии в девяностые года, я понял, что не хочу присоединяться к бандитам. Я стал бойцом ОМОНа. Хотя, признаться, никогда не испытывал особой симпатии к милиции-полиции, но то беззаконие, которое тогда творилось, подтолкнуло меня к службе в силовых структурах. Мне хотелось лично самому участвовать в наведении порядка.   Итак, сразу после армии, я пошел в ОМОН... Но и там карьера не сложилась. Наверно, мое свободолюбие и нежелание подчиняться сыграли свою роль в выборе дальнейшей деятельности. Через какое-то время терзаний и метаний я заявил своей жене, что буду художником – и баста! На тот момент я отработал в силовых структурах около пяти лет.   Я любил рисовать, но, по большому счету, ничего не умел, не знал. Пришлось перечитать массу литературы. Я научился проклеивать холсты, грунтовать их, смешивать краски. Всю информацию из источников я выпивал, как в пустыне обезвоженный путник. Тогда мне было 27 лет. Я с наслаждением поглощал эти знания.   ...Многие придерживаются мнения, что когда тебе уже под тридцать, поздно начинать заниматься новой деятельностью, получать другое образование. А я на собственном опыте доказал: никогда ничего не поздно. Каждый человек где-то в глубине души знает свой верный путь. Просто нужно меньше слушать посторонние советы и мнения. Нужно прислушиваться к себе. Только тогда можно добиться успеха.   Познав азы профессии художника, я стал выходить в людные места города и рисовал там «быстрые» портреты людей. За деньги. Я понял, что этим можно неплохо заработать. Ну, для того времени. В общем, какое-то время я был уличным художником. Сейчас подобные портреты «на ходу» я рисую за 10 минут, а тогда тратил на это не менее часа – не хватало опыта. Чтобы прокормить свою небольшую семью, занимался не только художеством, но и подрабатывал сварщиком, охранником.   Вскоре понял: искусство требует полной отдачи. Ты должен полностью посвятить себя этому занятию, чтобы достигнуть результатов. Итак, в середине нулевых годов я понял, что необходимо заниматься только рисованием. Этим я занимался очень много. ...Однажды мой приятель, перефразировав одного талантливого деятеля, сказал, что если художник будет писать по 8-10 часов в сутки на протяжении семи, восьми лет, то, возможно, он станет приличным художником.   Параллельно с работой я еще учился. Хотел поступить на художественно-графический факультет в Хабаровский педагогический институт, но из-за сложностей с изложением и сочинением при сдаче экзаменов поступил только с третьего раза. Причем не на худграф, а на факультет декоративно-прикладного искусства. О чем жалею до сих пор. Как оказалось, это не мое, не мой профиль абсолютно. Хотя всё, что касается этой профессии, я поглощал, но учился без энтузиазма, формально. Вскоре я перешел на заочное отделение и всё же доучился. Кстати, из 25 человек, что поступили со мной, только двое остались в профессии.   Получив «корочку» о высшем образовании, я начал заниматься автомобильной аэрографией. У меня были приличные, «денежные» заказы. Поправив немного свое материальное положение, я переключился на живопись. Затем увлекся песочной анимацией, стал делать это перед зрителями. Нужно только умение рисовать и речной песок (морской не подойдет). Важно, конечно, подготовить его правильно: просеять, промыть под струей воды и прокалить в духовке до золотистого цвета. Также одним из направлений моего творчества является шарж. Около семи лет назад меня затянули в этот карикатурный жанр.   Вначале к шаржам я отнесся с предубеждением. Думал, что этим занимаются неучи, что это любому под силу, а оказалось совсем иначе. Это, наоборот, очень сложный жанр. Главная задача шаржа состоит в том, чтобы заставить человека улыбнуться...   Нередко на мероприятиях в центре «Единство» я выступаю с номером «черный квадрат». На большом черном холсте в течение пяти минут рисую чей-то портрет. Причем таким способом, чтобы это не было понятно зрителям (обычно вверх ногами). Когда я располагаю портрет именно таким образом, человеческий глаз не читает, не понимает, что нарисовано. После посыпаю работу блестками. В конце портрет переворачиваю...   Но хочу рассказать о деле, которым я занялся два года назад, которым я очарован, которым я поглощен. Это теневой театр. Занимаюсь я им как режиссер. Труппа состоит из 12 человек. Сначала я думал, что за три месяца мы сможем создать серьезную постановку. Но оказалось, что теневой театр настолько сложен и масштабен, что этого времени оказалось недостаточно. Кроме того, теневые картинки – это постоянная динамика, это актерское мастерство. Теневой театр – это проекция тени, в данном случае актеров, на экран с помощью проектора. Такое шоу сложно по своей структуре. Оказалось, что это и пантомима, и графика, и постоянный поиск чего-то нового.   Для работы в теневом театре актерам требуется хорошая физическая подготовка, пластика, владение элементами акробатики, для того чтобы исполнять сложные постановочные элементы. ...За два года в моем театре побывало около 50 актеров. Многие уходили сами, понимая, что не справляются, не подходят.   Самый простой пример. Есть общепринятое представление о женской фигуре: грудь, талия, бедра. Здесь же идеальной фигурой считается так называемый «кирпич». Когда силуэт ровный, без особых рельефов. Стандартная женская фигура приветствуется только для солисток, которые исполняют главную роль, которые участвуют в общих постановочных элементах.   Поначалу я делал ставку на шоу. Позже понял, что нужно ставить акцент на театр. То есть больше важна эмоциональная составляющая. Не эффект движения, как в танце, а именно эффект эмоций. Чтобы человек при просмотре смог бы додумать, смог сопереживать.   В завершение своего рассказа я бы хотел дать совет молодым и талантливым. Многие из них рассуждают примерно так: «Я буду рисовать, рисовать, рисовать, и пусть меня не покупают, пусть меня не знают. Но зато потом, когда я умру, то стану известным». По моему мнению, нельзя так рассуждать, такие амбиции могут себе позволить только гении. Остальные должны уметь зарабатывать на своем таланте.   Записала   Татьяна СТРЕЛКОВА,   г. Хабаровск