«Больше мы никогда не виделись»

ОТ РЕДАКЦИИ: в «Томь» пришло письмо, в котором наш читатель Юрий из Прокопьевска рассказывал о своей молодости и первых чувствах. «Я не считал слово «любовь» аксиомой, слишком много в его содержании заезженности, даже другой раз режет слух от побочных приравнений к этому слову. Слово, скорее всего, обобщающее. А вот чувства – это все в тебе и они как живительный глубокий и чистый родник постоянно подпитывают твою душу, твою человеческую сущность, и ты живешь до тех пор, пока чувства живут в тебе и греют твое сердце. Дело было в городе Ангарск в 1960 году. Мне тогда было 19 лет и жил я в пригороде, в поселке, который назывался Дружбой. Развлечений там было мало, лишь клуб да летняя танцевальная площадка. Моя возлюбленная работала лаборантом при цементном заводе, ходила в кружок хореографии и даже выступала перед зрителями на сцене клуба. Она была статная, с длинной темно-русой косой и серыми глазами. Город располагался между двух рек – Ангара и Кита. В погожие дни многие проводили время у воды. Познакомился я со своей любимой через приятелей, которые оказались ее друзьями детства. Звали ее Фросей. Она стеснялась своего старинного имени. Девушка эта была без червоточин изнутри, что и было ее большим достоинством. От нее я узнал, что до меня она встречалась с парнем, которого призвали в армию. Друзья мне говорили, что Фрося невинна. Да и как иначе! В то далекое время девушки знали себе цену. При очередном свидании я первый раз ее поцеловал. Хорошо помню это мгновение. Наши губы сблизились, от нее пахло парным молоком и чем-то цветочным. Мне так хотелось ее крепко поцеловать, но ее губы оказались сжаты. Первый наш поцелуй получился как у людей при прощании на перроне вокзала. Я сделал вторую попытку ее поцеловать, но то же самое. Чувствуя, что мои старания не имеют результата, она, опустив голову и, словно выдохнув, сказала: «Я не умею целоваться». – Но ты же встречалась с тем парнем. И без поцелуев? – ошарашенно спросил я. – Я ему не разрешала доходить до этого. Да мне и не очень он нравился. И вообще у меня парня не было, – внезапно выпалила Фрося. Я был безмерно счастлив тем, что хоть и немного коснулся нетронутой чистоты девичьих губ. А ее признание говорило о ее доверии ко мне, а еще о том, что я ей небезразличен. В выходной день мы отправились вместе на реку. Я и раньше баловался написанием стихов. А окрыленный чувствами, я решил Фросе посвятить стихотворение, которое назвал «Летний сон». И, когда, устав от купания в воде, мы легли отдохнуть, Фрося попросила меня почитать стих, посвященный ей. Там были такие строки: «Спокойно травы дышат под синью голубой. Они конечно слышат, как счастлив я с тобой!». От откровенности стиха я засмущался, ладно что Фрося головой лежала на моем бедре и не видела моего пылающего лица. Ее глаза были прикрыты и она, как-то по-детски раскрыв губы, будто ловила смысл моих слов. Наклонившись над ней, я снова ее целовал и это было совсем по-другому... Фрося была старше меня на пару лет, что и добавляло ей прочности в сдерживании моих ласк и порывов. Внезапно безмятежность нашего юношеского романа разбилась о реальность. Мне пришла повестка из военкомата, меня забирали служить. В последний вечер я зашел за Фросей, и мы пошли в гости к ее знакомой. Решили собраться молодежью, устроить мне прощальный вечер. Было на столе немного вина. Насилу я уговорил Фросю выпить по такому случаю. Так-то она вообще никогда не брала в рот спиртного. После выпитого она стала забавной, много смеялась, глаза ее блестели. Оставив молодежь за столом, мы с Фросей ушли в другую комнату, чтобы хоть нацеловаться вдоволь перед предстоящей разлукой. Опять нахлынули обоюдные чувства. Я в страстном порыве положил ее на диван, Фрося пыталась меня сдерживать, но куда там. Все перемешалось в голове. Девушка слабо сопротивлялась, а потом и вовсе перестала. Я тоже отдался чувствам. В какой-то момент я осознал, что Фрося меня не обнимает и смотрит как-то мимо меня и отрешенно. Я посмотрел в ее глаза – лучше бы я этого не делал. В них была какая-то отрешенность и мольба, а вместе с ней и какой-то холодный укор происходящему. Что-то во мне погасло и, осознав, где мы, я понял Фросю и все то, что она безмолвно хотела мне сказать. Мы долго молча лежали навзничь, каждый думал о своем. А потом она меня наградила поцелуем, в котором было все: благодарность за честность и чистоту. Расстались мы как-то сухо, устало и подавленно. Да и было отчего. Утром я уже ехал на сборный пункт военкомата. Время службы пролетело пулей, и вот я дома. Сразу пошел к ней. Да, я пришел к ней без цветов. В то время мы не подменяли свои чувства цветами, да и не было киосков, где их продают. Я шагал по знакомым улицам, словно шел к тем трепещущим дням, связанным с любимой, своей юности, но время неумолимо вносит свои коррективы. Ты поневоле сравниваешь прежний любимый образ с вновь увиденным...Что произошло и с Фросей. Мы словно увидели друг друга впервые, между нами возникла какая-то неловкость и растерянность. Я хотел поцеловать ее в губы, он она отстранилась и сама поцеловала меня в щеку, поздравив с возвращением из армии. Будто бы какое-то препятствие встало между нами. Разговор не получался. Тогда она, собравшись с духом, сказала, что встречается с тем парнем, которого до нашего с ней знакомства забрали в армию. Он уже неоднократно предлагал ей быть его женой. Родители с обеих сторон ведут приготовления к помолвке. Если я в течении этой недели приеду к ней, то Фрося останется со мной, ведь она меня по-прежнему любит. Но при условии, что я не буду попрекать за ее девичью оплошность с ним. О которой она очень сожалеет... – Эх, Фрося, Фрося! Хотя бы обняла за шею, не отвернув губы и глаза. Ее слова были вялыми, она говорила их в оправдание того, чего уже не исправить. Я не приехал к ней, больше мы никогда не виделись. Был слух от бывших товарищей, что муж ее работает в полиции. И как-то в семейном скандале он обозвал ее бранным словом, за что она сковородой пробила ему голову. Я же женился через два года после возвращения из армии. Семейная моя жизнь также не сложилась. Видимо, наши с Фросей души упрекают нас за то несостоявшееся наше единение, за незаконченный путь к нашему брачному ложу». Юрий СЕВЕРЬЯНОВ, Прокопьевск