«Я уже не ходил с ружьем по улице, я бегал огородами. Я был ниже плинтуса»
Максим Гвоздков провел бурную юность. Еще подростком он наводил ужас на родной поселок, что в конце концов привело его за решетку. Но любовь изменила парня. Сейчас он помогает бездомным людям вернуться к нормальной жизни.
ОТ РЕДАКЦИИ: про 34-летнего Максима Гвоздкова я узнал из соцсетей. Просматривая записи, я обнаружил, что мой знакомый Евгений несколько месяцев назад разместил материал о том, что в одной из квартир города Кемерово живут несколько человек, бывших бездомных, которые решили вернуться к нормальной человеческой жизни. Евгений рассказывал в своем сообщении, что людям была необходима помощь вещами, продуктами, средствами первой необходимости. Знакомый просил кемеровчан поучаствовать в благом начинании и оставил для контактов телефон. В среду, 29 марта, я позвонил Гвоздкову и мы договорились о встрече. Ее мой собеседник назначил в кемеровском православном храме Святой Троицы, где он работает старостой.
Во дворе храма меня встретил молодой подтянутый мужчина и провел в кабинет. Начал рассказ Максим Гвоздков со своей семьи.
– Родился я на узловой железнодорожной станции в Беловском районе, поселке Артышта. Детство у меня было освещено беззаветной родительской любовью, – улыбается мой собеседник.
Отец Максима был начальником военизированной охраны и всегда был для сына надежной защитой. Мама же являлась живым примером самоотверженного материнства. Отдав Максима в детский сад, она устроилась воспитателем, в его начальной школе – учителем, а позднее ушла работать в детскую комнату полиции.
По словам Максима, это была «ироничная улыбка судьбы», ведь с правоохранительными органами юному Гвоздкову пришлось в будущем встречаться еще не раз.
– Я был добрым пацаном, – вспоминает мой собеседник. – Из-за этого часто со школы приходил домой грязным с ног до головы. Иду и вижу, что какая-нибудь ветхая бабуля уголь себе в стайку таскает, не пройду мимо никогда. Обязательно помогал всем. Но когда мне было 13, случился резкий поворот в моей жизни. Мама к тому времени уже сделала карьеру, стала начальником транспортной полиции на станции. Поэтому моя судьба была родителями решена. После получения аттестата, они собирались отдать меня в школу полиции. А я подросток... я поднял бунт.
Максим рассказывает, что его протест был против всего и вся. Он не хотел учиться где-либо вообще и уж тем более на полицейского, не хотел получать паспорт, не хотел следовать правилам общества. Юный Макс желал сам устанавливать законы и жить по ним.
Мой собеседник говорит – «это было обычное подростковое заблуждение, блажь». Однако стандартная уличная маргинальная культура маленьких поселений 90-х накрыла Гвоздкова с головой.
– Я не был особо здоровым, но был очень дерзким, – продолжает свой рассказ Максим. – Понятно, что я чувствовал поддержку родителей всегда, но сам их особо и не слушался уже, творил невесть что. Я мог прогуляться с двухстволкой по улицам нашей деревни и напугать того, кого мне было надо, до полусмерти. Отбирал у людей машины, чтобы покататься, а потом бросал где-нибудь. Бурная была юность.
При этом в жизнь молодого человека вошли наркотики. Первое время это был опий, а потом Максим попробовал героин и сразу же крепко подсел.
В юности в отношении Гвоздкова было возбуждено 12 уголовных дел, но ни одно из них не закончилось реальным сроком. Условные наказания, отсрочки и прочие судебные смягчения приговоров спасли юношу от решетки. А Максим все еще не мог осознать, к какому финалу катится его жить, и продолжал наводить ужас на Артышту и ее окрестности.
В 2000 году 18-летний Максим пошел служить. Первый год охранял Родину под Читой в ракетных войсках. Продолжал колоться, не вылезал из самоволок и гауптвахты. Был переведен в железнодорожные войска, где пагубной привычки не утратил. Закончил службу в Хабаровске.
– Вернувшись домой, я продолжил колоться, – делится воспоминаниями Максим. – Но многое во мне изменилось. Я уже не протестовал, не заявлял о себе. Люди, которые ко мне обращались за помощью, чтобы я как-то «активизировал» их должников, теперь искали меня, потому что я сам стал им должен. Старые друзья говорили: «Гвоздь, пойдем, навешаем вот этому, например...» Я же отказывался. Зачем? Я уже не ходил с ружьем по центральной улице, я бегал огородами. Я был ниже плинтуса. Я торчал...
Но жизнь «подпольщика» все равно не спасла Максима от суда. В 2007 году 25-летний Гвоздков был осужден сразу по нескольким статьям и попал за решетку.
Три года в колонии для Гвоздкова стали временем, чтобы как-то переосмыслить все и, как ни странно, принесли ему настоящую любовь. В его жизни появилась девушка, которую он никогда не видел, но именно из-за нее он весь срок не прикасался к наркотикам.
– Находясь в колонии, я познакомился со своей «любимкой», – улыбается мой собеседник. – Девушку зовут Мария. Мы стали общаться по телефону, через смс-знакомства. Понятно, что в колонии нельзя иметь мобильники, и я не буду объяснять, как это получилось. Маша – очень светлый и прекрасный человек. Мои мысли почти весь срок были заняты ей. А после освобождения я купил два букета цветов и поехал к любимой. Все обычно «отмотав», едут к друзьям, отмечают в сауне или кабаках. А я поехал к Маше свататься. Почему два букета? Один для нее, а второй для будущей тещи, как иначе.
Гвоздков рассказывает, что после колонии ему было нужно время, чтобы «отмякнуть», прийти в себя. Об этом Максим серьезно поговорил со своей будущей женой. 24-летняя Маша поняла его. Она поверила, что любимый больше не желает идти той опасной дорогой, которую избрал еще глупым подростком.
Теперь уже вместе они стали искать какой-то путь реабилитации, что бы не оступиться вновь.
– Маша познакомила меня со своим одноклассником, который сам бывший наркоман, а сейчас занимается реабилитацией таких людей, как я, – продолжает рассказ Максим. – Со страницы в одной из соцсетей на меня смотрел мордатый мужчина с толстой золотой цепью на шее, стоящий на фоне крутого внедорожника. Я как-то удивился, что бывший наркоман так быстро «поднялся», но все-таки поехал с ним знакомиться.
По словам Гвоздкова, это была секта, в которой брали количеством, привлекая в свои ряды трудоспособных, но опустившихся людей. Создавали большие трудовые коммуны, учили их петь молитвы в стиле рэп и отправляли зарабатывать деньги.
Максим рассказывает, что он вскоре стал одним из руководителей такой вот группы. Но быстро понял, что здесь что-то не так. Вместо рэп-молебнов он стал водить своих подопечных в православный храм, что привело к конфликту с руководством и уходу Максима из этой секты.
– Главное, что душа осталась на месте, – улыбается мой собеседник.
Всего три месяца провел Гвоздков в этой секте. Дальше его судьба крепко связалась с православной церковью. Он стал помогать нуждающимся прихожанам, а так же людям с улицы едой и одеждой. Все это время верная подруга была вместе с ним. С Машей в августе 2015 года они поженились.
В октябре 2016 года супруги вернулись в Кемерово. Максим познакомился с настоятелем православного храма Святой Троицы. Тот согласился поддержать Гвоздкова в его подвижничестве. Максиму помогли со съемной квартирой для людей, которые хотят оставить свою маргинальную жизнь. Нуждающиеся потянулись из окрестных храмов и часовен – бывшие заключенные, бездомные, грязные, люди с целыми букетами болезней и вредных привычек.
– Вы знаете, что такое дух бомжа? – спрашивает Максим. – Все просто и понятно, как линию начертить на бумаге. Приходит человек. Состояние – хоть святых выноси. Мы его отмоем, подлечим, оденем. Человек приходит в себя и уходит. Потом, правда, возвращается.... в прежнем состоянии. Опять приводим его в порядок. Моем, делаем документы и так далее. К сожалению, новую жизнь многие так и не начинают...
Из первых 16 человек, которые пришли к Максиму с Марией, осталось шестеро. Возможно, и они вернутся к прежней жизни, а может быть, останутся.
Как рассказывает Максим, работает он с бездомными по плану. Несколько месяцев идет реабилитация. За это время бывший бомж занимается послушанием, соблюдает режим, избавляется от вредных привычек, вспоминает прежнюю профессию или осваивает новую. Если у человека нет документов, ему их делают, если он болен, его лечат. Когда человек приходит в норму, то ему помогают найти работу, найти съемный угол и отправляют в добрый путь.
– Когда мне говорят: «Да что ты с ними нянчишься, все равно же... сколько волка не корми...», я отвечаю: даже если один выберется, то я уже не зря жизнь свою живу, – убежденно говорит мне Максим. – А их у меня сейчас шестеро постоянных. А скольких мы уже хотя бы отмыли, одели, попытались в нормальную жизнь вернуть.
Максим говорит, что верит в свое дело из-за хороших примеров. На его памяти среди тех, кто ушел с улицы, несколько человек поступили в семинарию, было сыграно 18 свадеб, родилось 19 ребятишек. Мой собеседник рассказывает, что сейчас его подопечные заняты в основном на простых неквалифицированных работах по благоустройству храма. Они подметают, убирают мусор, помогают в ремонте церковного помещения. Заработок небольшой, но хватает на еду да на аренду.
Максим в разговоре отметил отзывчивость кемеровчан. Говорит, что люди помогают, кто чем может. Одни приносят вещи, которые уже не носят, кто-то отдал старенький DVD-проигрыватель, а одна женщина даже подарила холодильник.
– Тамара зовут ее, – говорит Гвоздков. – Я только написал в соцсетях, что уже тепло и продукты на балконе держать уже бессмысленно, позвонила эта женщина и отдала технику. Спасибо ей. На DVD смотрим хорошие фильмы, обсуждаем. И вообще, культурная жизнь как-то оживляет людей. Были на Томской писанице с экскурсией, в театре оперетты на концерте и даже в цирке. Представьте десяток сорокалетних «детей» с сахарной ватой на палочке, которые дружно аплодируют акробатам или хохочут над шутками клоунов. Многие из них реально были в цирке первый раз.
В планах Максима строительство богадельни для бездомных недалеко от Кемерова, которое он планирует начать, если удастся найти средства. Сейчас, по словам Гвоздкова, в Кузбассе ориентировочно несколько тысяч людей, которые нуждаются в крыше над головой. Настоятель храма уже написал письмо во все органы, которые могут этим заинтересоваться, и выделил свой личный участок земли под это благое дело. Но пока все ждут ответа. Ждут и спасают от улицы людей, как могут.
Что касается самого Максима Гвоздкова, то он так и не обзавелся ни ценными вещами, ни собственной недвижимостью, но получил гораздо более важное – веру в то, что занимается нужным правильным делом.
– Я прекрасно понимаю, что спасая этих людей, я себя спасаю, – говорит Максим.
Живет Гвоздков с супругой на небольшой съемной квартире.
– Маша трудится продавцом детских товаров за 14 тысяч. Я работаю церковным старостой, тоже получаю зарплату. Детей пока нет, на жизнь нам двоим хватает, – улыбается мой собеседник.
Александр БОРОНИХИН, Кемерово
