Девять лет в строю старшины Горчакова

Обычный солдат

Мой отец, старший сержант 48 тяжелой минометной бригады Борис Петрович Горчаков не дожил до 50-летия Победы несколько дней. В детстве в семье нечасто говорили о войне, да и сам отец не очень любил вспоминать о том, как воевал. Важнее были сиюминутные проблемы и переживания. Теперь остается только сожалеть, что мы, его дети, мало интересовались и спрашивали и о том времени, хотя каждая крупица тех воспоминаний бесценна.

Что-то мы знали по воспоминаниям близких, некоторые реликвии хранились в семейном архиве, но когда стали доступными более точные и достоверные сведения из военных источников  на открывшемся сайте «Память народа», наши познания значительно пополнились. Многие военные документы были рассекречены и доступны для всех. Мы стали изучать их и узнали много нового.

Борис Петрович Горчаков был старшиной 48 тяжелой минометной бригады. Служил и воевал в разных точках от Дальнего Востока до Берлина. За два года до войны был призван на срочную службу в армию и попал на Дальний Восток в артиллерийские войска. Тогда была опасность войны СССР с Японией, произошли столкновения на озере Хасан и сражение при Халхин-Голе на границе Монголии. В 1940-м был создан советский Дальневосточный фронт, куда и вошла их миномётная бригада. Здесь, на восточных рубежах, Борис учился азам военной артиллерийской науки.

Не трус и не герой – мой отец обычный воин. Хотя всех, кто пережил ту войну, можно уже считать героями.  Он был в строю долгих 9 лет. В 1939 году был призван на срочную службу в армию, а демобилизовался только в 1947-м, пройдя всю войну и закончив её в Чехословакии.

Накануне войны стал готовиться к демобилизации, но тогда вернуться домой ему не довелось.  Гитлер развязал войну, и Борису, как большинству его сослуживцев, очень хотелось сразу попасть на фронт. С нетерпением ждал, когда их часть отправят на передовую. Но время шло, а увидеть врага так и не получалось, ведь  оставлять без прикрытия восточные рубежи тоже было нельзя. Почти год, пока шла война, их подразделение оставалось у китайской границы.

Мимо дома с песней

В апреле 1942 года полк наконец отправили на передовую. Путь через всю страну был неблизким. К месту дислокации эшелон шёл около трёх недель. Тогда молодой солдат увидел все величие нашей страны, но больше всего заволновался, когда  стали подъезжать к родным местам. Почти три года он не был на родине, и вот они – знакомые места и пейзажи. Из проёмов в теплушке стали видны знакомые названия. Борис давно послал телеграмму домой, чтобы встречали эшелон. Но точную дату назвать было невозможно - поезд сильно запаздывал. Когда состав шёл через до боли знакомый железнодорожный мост через Оку, пытался разглядеть родной дом, который стоял недалеко от берега реки. И вот оно –  знакомое до мельчайших деталей здание вокзала. В Муроме поезд стоял целый час. Всё это время парень метался в поисках родных и знакомых. Мать и сестра несколько дней дежурили на вокзале. В тот день приходили тоже. Только позже, когда эшелон уже отбыл со станции.  Солдату очень хотелось хоть на минутку забежать домой. Но отставать от своих нельзя. Ему все-таки повезло. Встретил давнего знакомого, который тоже куда-то уезжал с этого вокзала. Борис нашел карандаш и клочок бумаги. Написал небольшое письмецо, чтобы тот передал его семье.  Но до родителей оно так и не дошло, где-то затерялось. Так парень и проехал мимо, не повидавшись с родными ещё долгих шесть лет.

Среди чужих

Со своей артиллерией пришлось пройти по всей европейской части страны. Фашиста гнали на Запад, но каждый бой стоил больших усилий и приносил потери. Ко многому пришлось привыкнуть. Но к смерти – так и не научился. Сегодня ты делишь с товарищем последнюю сигарету, ешь с ним из одного котелка, спишь под одной шинелью, а завтра – его уже нет. И нет времени попрощаться, кинуть горсть земли в братскую могилу. Потому что надо идти вперед и вперед.

В семье часто вспоминают один из эпизодов, который отец рассказывал родным. 48 тяжелая миномётная бригада 25 артиллерийской Берлинской ордена Богдана Хмельницкого дивизии вела бой за взятие обозначенной высоты около пяти суток. Один за другим падали бойцы. Борис один остался возле орудия. А вскоре и его оглушило разорвавшимся недалеко снарядом. После грохота и канонады провалился в полную тишину. Несколько часов провалялся на мартовском снегу, очнулся, когда бой уже затих. Открыл глаза и увидел, что все, кто был рядом - убиты. Оставаться у орудия было бессмысленно, надо было искать расположение своих. Сержант знал, что где-то  рядом должна быть ещё одна наша батарея. Решил, что, возможно, там кто-то остался в живых, и двинулся туда. Была уже глубокая ночь, когда впереди замаячил силуэт наших гаубичных установок. Подошёл ближе и увидел, что тут тоже полегло много бойцов. Было тихо, вероятно, многие просто спали, завернувшись в шинели. Надо было и ему устраиваться на ночлег. Спать на снегу - дело не новое. Если найти компанию человека четыре-пять, то будет теплее. Искать долго не стал, усталость и контузия буквально валили с ног. Увидел сложившегося калачиком солдата и устроился рядом. Всю ночь укрывал его своей шинелью, но тепла так и  не почувствовал. Проснулся, дрожа от холода. А когда рассвело, увидел рядом остекленевшие глаза того, с кем делил ночлег. И каску со свастикой. Это было немецкое расположение, и ночевал он в обнимку с убитым фашистом. Хорошо, что  живых на батарее противника никого не было, а то неизвестно, как сложилась бы его дальнейшая жизнь. Расположение своих он потом всё-таки нашёл, а контузию пришлось лечить в полевых условиях.

Ветер холодит былую рану

В одном из боев под Минском, чтобы застать противника врасплох, их батарея должна была атаковать с тыла. Пробираться предстояло по топким белорусским болотам. А затем ещё шесть часов стоять по пояс в воде, ожидая приказа «огонь!». Последствия этой засады потом всю жизнь сказывались болями в спине и суставах.

Уже на подступах к границе в бою от разорвавшегося рядом снаряда получил ещё одну контузию головы. Но не захотел отставать от своего полка и в госпиталь не поехал, лечился в медсанбате. При минометном обстреле батареи получил ранение руки. Был отправлен в полковой госпиталь, но не долечился и вновь отправился догонять своих. Потом были еще два ранения, но и их залечивал в походных условиях.

Отец воевал в Венгрии, Румынии, Чехословакии. Здесь фашисты уже уверенно отступали, но наши солдаты всё равно гибли. И не только в сражениях. В двух шагах от победы чуть было не погиб и мой отец. 1 мая 1945 года старшина Горчаков встретил в небольшом чешском городке, накануне отбитом у фашистов. На улице парень из провинциального города залюбовался богатой архитектурой старинных зданий. Полюбопытствовал, заглянул в один опустевший дом, побродил там, спустился в цокольный этаж и… нос к носу столкнулся с тремя немецкими автоматчиками. От неожиданности несколько секунд наш солдат смотрел на них. Но спасла мгновенная реакция – передёрнул затвор, направил дуло на врагов, выкрикнул – «хенде хох!». Затем через весь город вёл пленных в расположение штаба, рискуя нарваться на других фашистов. Уже потом узнал, что у пленных было диверсионное задание.

Поверженный Берлин увидел уже на пятый день после объявления Победы. Долго искал здание Рейхстага. Главную ставку Гитлера нашел по развевающемуся красному знамени. Стены были сплошь исписаны. Решил оставить и свою отметину. Выбрал место и кусочком угля написал «Б. Горчаков».

Дома до сих пор хранятся его  боевые награды: орден Красной Звезды, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и орден Отечественной войны второй степени. Борис Петрович Горчаков внесен в областную книгу памяти «Солдаты Победы». Из муромского военкомата с 1941 по 1945 годы на фронты Великой Отечественной было призвано 32 400 человек. И каждый из них видел свою войну.

Людмила КУЗНЕЦОВА,
г. Муром.