«Приходящий» отец

Точно так же, как образ жизни, их брак мог показаться странным. И уж наверняка – необдуманным и скороспелым. Что и говорить, если не успели утихнуть звуки свадебного марша, как молодой супруг отправился путешествовать по маршрутам, известным только ему. Юля, беременная, осталась дома. Что она испытывала тогда, можно понять из её смс-сообщений, трогательных и немного сентиментальных: «Наше дитё каждый вечер, когда я ложусь спать, шевелится, поворачивается. Правда Валерий (их общий друг – прим. авт.) говорил, что ты поедешь на Алтай. Конечно, это твое дело, поступай, как хочется, только одно – возвращайся скорей!».

Судя по всему, ответа на это сообщение не было. Если б оно пришло, вряд ли Юля б его удалила.

Телефон с перепиской Олега и Юли хранит её мама – Анна Ивановна Лукина. У неё же – странички из дневника, который в то время вела дочь:

«Утром мамочка принесла пять тюльпанов, вкусные яблоки и ещё подарки. Очень здорово. Праздничное настроение. И мы только вдвоём с мамочкой (если не думать о том, кто во мне)… Бедный ребёночек. Только бы всё было хорошо, только бы хорошо…».

* * *

Ребёнок родился слабеньким, семимесячным. Лишь к этому времени вернулся из своего путешествия отец. Увы, маленький Ромка не сблизил родителей, трещина в их отношениях всё увеличивалась. И, естественно, большая часть забот по уходу за малышом легла на плечи бабушки. Ей это было не в тягость: пятидесяти тогда ещё не было. Она была сильным человеком, не изнурённым ещё ни борьбой, ни больницами, ни страхом. Это настигнет её позднее, а тогда она старалась поддерживать нейтралитет: вам жить – вы и разбирайтесь.

Этот брак, действительно, оказался очень недолгим и непрочным. Спустя месяца два после рождения ребёнка Олег ушёл из семьи. А потом в своём заявлении о разводе написал: «С женой живём раздельно, общего хозяйства не ведём, супружеские отношения не поддерживаем».

Суд развёл супругов в начале 2021 года.

А спустя полгода Юлия умерла.

За той сухой строчкой в свидетельстве о её смерти – одна из самых жестоких трагедий, порождённых наркоманией. Да, Юлия, умершая в возрасте 22 лет, была наркоманкой. Анна Ивановна убедилась в этом только после того, как ушёл Олег. Однажды она увидела свою дочь в одурманенном состоянии. После этого стала бить тревогу. Но знающие люди говорили, что надежда на избавление от зависимости – мизерная. Такой ответ Анна Ивановна слышала не раз. Но тогда, после первого случая, она тут же вызвала «скорую». Мать истово искала соломинку. Её узнавали всюду: в больницах, в полиции, в комиссии по делам несовершеннолетних.

Сейчас люди, близко знавшие эту семью, говорят, что между матерью и дочерью случались конфликты. Что ж, этого не отрицает и сама Анна Ивановна. Бывали ссоры, бывала ругань. И из-за образа жизни, и из-за компаний, в которые по-прежнему тянуло дочь. О чём больше всего беспокоилась в таких случаях Анна Ивановна, это о том, чтобы звуки конфликтов не долетали до внука.

Особых чувств к Роме Юля не испытывала. Не сюськалась с ним, как другие матери, всячески отлынивала от прогулок. Усаживаясь вечером перед телевизором, брала на руки не своего мальчика, а кота Рыжика.

Казалось, что единственный человек, который по-настоящему любит ребёнка, – это его бабушка, которую Ромка начал называть «мамой». Это бесило Юлю, не нравилось и Анне Ивановне, но что уж тут поделаешь? Мальчик подражал сверстникам, а они словом «мама» называли самого родного человека.

Периодически на горизонте появлялся и отец. Встречи были нечастыми, примерно раз в два месяца. Приносил какие-то деньги, конфеты… И быстренько уходил, порой даже не пообщавшись с сыном. Юля ничего не рассказывала матери о своём «бывшем», но опытная женщина и сама понимала, что чувства, которые когда-то пылали между Юлией и Олегом, куда-то испарились.

Юля сама однажды произнесла это: «Приходящий» отец…». Хмыкнула и разорвала фотографию, которую в тот момент держала в руке.

* * *

О том, что дочь вновь попала в больницу, Анна Ивановна узнала после телефонного звонка парня, с которым ранее знакома не была. К тому моменту Юля уже несколько дней не ночевала дома.

Молодой человек вежливо извинился, а потом сказал, что для Юли пришлось вызвать «скорую».

Анна Ивановна находилась дома, в бессилии опустилась в кресло. И, уже хорошо знакомая с наркоманским сленгом, спросила одно.

– Из-за чего? Из-за «дури»?

– Да, – честно ответил парень.

Попросив соседей посидеть с Ромой (что делала уже не в первый раз), женщина сразу отправилась в больницу, ещё не предполагая самого худшего.

Прибыв туда и представившись, услышала:

– Когда вы будете забирать тело?

– Что-о-о? – возопила Анна Ивановна.

– Так вы не знали? – спросил молодой врач. – Ваша дочь скончалась два часа назад. Сепсис…

А потом, глядя на онемевшую женщину и, решив, что она не знает смысл медицинского термина, добавил:

– Заражение крови… Обычное в таких случаях дело.

…На похоронах Юли были только близкие родственники. Олег – не появился.

* * *

Анне Ивановне совсем не хотелось с ним встречаться ещё раз. Но пришлось – из-за Ромы. Поскольку участие отца в жизни сына было минимальным, Анна Ивановна попросила его подать в орган опеки заявление о том, что он не возражает, если опекуном Ромы будет назначена бабушка.

Олег не возражал. Сделал то, о чём просила женщина. Все формальности были соблюдены.

А спустя менее года после этого Олег заключил свой второй официальный брак. Его женой стала женщина по имени Анастасия. По роду занятий – художница, по возрасту – на семнадцать лет старше мужа.

Всё это время Олег периодически появлялся на пороге дома Анны Ивановны, как и тогда, когда Юля была жива. Приносил всё те же конфеты, иногда выходил с сыном на улицу, предоставляя бабушке хотя бы минуту передышки.

Анна Ивановна до определённого времени не препятствовала встречам отца с сыном. Только после того, по её рассказу, когда, уже после заключения Олегом нового брака, она поняла, что ребёнка настраивают против неё, решила не пускать Олега на порог.

Однажды, например, после возвращения с прогулки с отцом, четырёхлетний мальчик, всё так же называвший Анну Ивановну «мамой», задал совсем не детский вопрос:

– Мама, а это ты довела Юлю до смерти?

Анна Ивановна чуть не упала в обморок, а потом, после того как объяснила что-то Роме, поняла, кто внушал такие мысли внуку.

Когда, примерно через месяц, она увидела Олега в глазок входной двери, сказала ему, что не откроет, тем более, что и время позднее – уже десятый час.

После этого «приходящий отец» и начала действовать. Подал в суд заявление об аннулировании опеки, а потом вместе с новой женой пожаловал в детский сад.

– В тот день я впервые увидела этого человека, – рассказала мне воспитательница группы. – А до этого даже не догадывалась, что у Ромы есть отец. Всегда приходила бабушка. Я не знала, что делать, сразу позвонила Анне Ивановне.

Через несколько минут она примчалась в садик. Визитёры ещё были там. Помнит, новая жена Олега – Анастасия – говорила что-то о воле её умершей дочери… Тогда Анна Ивановна не знала: плакать или смеяться. Быстро одела ребёнка и пошла к такси.

В последующие дни оставляла Рому у своей матери Антонины Андреевны – на другом конце Новгорода. Тот адрес Олег знал. Уже на третий день пожилая женщина позвонила дочери: они – Олег и Анастасия – пришли, просят отдать ребёнка.

Антонина Андреевна, естественно, дверь не открыла, сказала, что позвонит в полицию.

А на другой день узнала от соседки, что визитёры не просто ретировались. Перед тем, как уйти из дома, они стучались в квартиры и просили подписать заранее подготовленную бумагу (жалобу). Соседка рассказывала:

– Звонок в дверь. Незнакомые люди протягивают какую-то бумагу: «Вот, подпишите, что нас не пускают. У нас украли ребёнка». Подписывать ничего я не стала, объяснив, что их я не знаю, а ребёнок находится у прабабушки. Что же в этом незаконного?

* * *

А спустя некоторое время Анна Ивановна получила копию искового заявления из суда, где она фигурировала в качестве ответчицы по делу об аннулировании опекунства и определении места жительства ребёнка.

И снова полились слёзы. Вот что, например, было там написано Олегом:

«Когда я жил с бывшей женой в её доме, видел, как её мать часто пьянствует, пригласив компании, курит и ругается. Такое её поведение как матери и было основной причиной того, что её дочь тоже выпивала и в конце концов начала принимать наркотические вещества… После нашего развода она не удержала дочь от плохих привычек. Наоборот, моя бывшая жена очутилась в больнице и умерла».

Оказывается, о том же самом, только переставив акценты, можно сказать и так, высыпав на рану уже не соль – что-то иное…

* * *

В юриспруденции, при решении спорных вопросов, связанных с судьбой ребёнка, необходимо составить максимально полный портрет заинтересованных лиц, где большое значение имеют и условия жизни спорящих, и их моральный облик. Сколько же усилий в этом случае предприняли Олег и Анастасия, чтобы подлакировать действительность и представить себя в более выгодном свете! Вот некоторые факты. Когда потребовалась характеристика на сына Анастасии, девятиклассника, классный руководитель написала, что мать недостаточно внимания уделяет собственному сыну – он бывает неопрятен, приходит в школу с невыученными уроками. Узнав о содержании характеристики, недовольная мать явилась в школу с упрёками в адрес учительницы. Тогда директор школы попросил ещё несколько учителей написать характеристику на подростка. Все они были приблизительно одинаковые.

Аналогична и история с характеристикой самого Олега, который как раз в период подачи заявления в суд устроился оформителем в одну из коммерческих организаций. Пришлось даже созывать собрание и, по словам руководителя компании, 16 из 18 присутствовавших проголосовали за то, что характеристика объективна.

Впрочем, принимая во внимание существенные обстоятельства дела (истец не живёт с сыном с 2021 года, мальчика растила и воспитывала бабушка, характеристики на неё сугубо положительные, опекунство было установлено в законном порядке и т.д.), в декабре 2025 года Новгородский районный суд пришёл к выводу, что передача ребёнка в иную моральную обстановку, худшие жилищные условия противоречила бы его интересам. Опекунство было оставлено. Местом жительства Ромы определена квартира его бабушки. Правда, суд обязал ответчицу не препятствовать общению сына с отцом.

Анна Ивановна исполнит решение суда. Но честно говорит, что она против этого. И дело тут не столько в том, что «противная сторона» наверняка и впредь будет настраивать Рому против неё, а ещё и в том, что теперь Олег и Анастасия являются членами секты восточного толка, и этого – не скрывают.

Вот это для Анны Ивановны самое страшное. Она пережила ужасы наркомании. Теперь она опасается, что её внука будут пичкать наркотиком духовным. Было бы идеально, считает бабушка, если малыш забыл наконец о трагедии, случившейся с его мамой. Было бы идеально, если он рос в атмосфере сказок, а не драм, трагедий и мистики. Сейчас Анна Ивановна переживает трудные дни. Измотанная, издёрганная судами, преследованиями отца ребёнка, необходимостью после каждого его выпада давать объяснения и оправдываться, она боится отдавать Рому в садик, опасается выходить с ним на улицу. И если бы не эта нервозная обстановка, можно было бы сказать, что у мальчика есть всё, что ему нужно. А главное – безмерная любовь бабушки, которую, повторюсь, он привык называть мамой. А у неё единственный в жизни смысл: вырастить своего Ромку в обстановке мира и покоя.

Алексей КОРЯКОВ,
Великий Новгород

(Имена и фамилии изменены из этических соображений. – Прим. ред.)