Свадебные платья... горят, но не сгорают!
Ольга сильно испугалась, когда вошла после душа в женскую раздевалку и увидела, как я ползаю по полу, и с фонариком заглядываю под все шкафчики и лавки. Вот уже несколько лет, как мы ходим в один и тот же спортзал и, казалось, уже всё друг про друга знаем. «Что стряслось?» – спросила она. «Обручальное кольцо потеряла», – выдавила я и разревелась. Бровки Ольги тут же сложились печальным домиком.
– Это ли горе? – Ольга крепко обняла мои дёргающиеся плечи. – Горе было, когда моя свекровь свадебное платье сожгла. А мы с Владом тогда были в свадебном путешествии в Барселоне.
Я перестала плакать, представив весь ужас ситуации. Моё-то свадебное платье уж который год мирно лежит под нашим супружеским ложем, в спальне, как моя бабушка наказывала: «Храни свадебное платье, пока твоя дочь замуж не выйдет». Тут уже глаза Ольги затуманились, и настала моя очередь утешать и слушать.
Слепая любовь
Единственный сын, поздний ребёнок, Влад с пелёнок купался в любви и заботе. Женское воспитание компенсировал отец. Жёсткий военный, он всякий раз одёргивал жену: «Не порть мне пацана! Не смей сюсюкать!» А когда обиженная жена скрывалась в спальне, он уводил Владика на кухню, притворял плотно дверь, закуривал и вполголоса говорил: «Никогда не предавай мать. Баб у тебя будет много, а мать – одна. Как она, никто тебя любить не будет». Так Влад и рос – с одной стороны слепая материнская любовь, с другой – ежовые отцовские рукавицы.
Однажды Влад вернулся со школы, а дома пусто и тревожно. Окна открыты, на полу разбитый горшок с цветком – видимо, ветер сшиб. И телевизор транслирует в пустоту «Лебединое озеро».
– Этот день Влад запомнил на всю жизнь, – рассказывает Ольга. – Август 1991 года. В стране переворот, ему 14 лет, а отца хватил удар. Он, когда узнал о путче, поехал в свой кабинет, и оттуда уже не вышел. Он был патриотом, истинным сыном своего Отечества, прозорливым политиком, и, видимо, уже тогда понимал, что это крах. Влад много про отца мне рассказывал, а в последнее время так и вовсе стал пользоваться его выражениями: «Апокалипсис – это не день, это процесс». Столько лет прошло, а фраза-то, как на злобу дня.
С 1991 года Влад остался под полной опекой матери, но основание, заложенное отцом, уже было незыблемым. Что бы ни вытворяла мать, он слова поперёк ей не сказал. Скармливал котлеты дворовому псу, лишь бы одноклассники не выставили его на смех, как маменькиного сынка. Внутри всё кипело, он скрежетал зубами, когда мать ринулась в школу, искать того, кто поставил Владу фингал в честной драке.
– А дрался он из-за девочки, – рассказывала Ольга. – У них в школе после уроков собирался ансамбль. Кто на клавишах, кто пел, Влад – на барабанах, а та девочка – на гитаре. Все разные: студенты, кто-то работал и учился в вечерке, но всех объединяла музыка. Та девочка заканчивала наш политех, куда после школы поступил Влад. Это была его первая любовь и первая женщина. Она носила кожаные штаны, косуху в заклёпках, красила глаза и волосы в черный и… очень не нравилась его матери.
Под влиянием неформальной гитаристки Влад тоже «отпустил патлы», проколол уши, нос, набил татуировок и стал классным парнем. Но маме такой сын не нравился. А когда влюблённые подали в загс заявление, она сходила в церковь и поставила свечку за здоровье будущей невестки, только не вверх огоньком, а вниз. Свадьба прошла на ура – к загсу жених и невеста подкатили на мотоцикле, где их уже поджидала такая же банда байкеров в кожаных штанах. От вальса Мендельсона невеста и жених отказались, чуть позже сами себе сбацали и спели.
А на другой день на мотоциклах с друзьями отправились в свадебное путешествие и… разбились. Друг видел, как Влад стал обгонять фуру, а тот водитель, вместо того чтоб притормозить да пропустить, поднажал. Влад не успел встать в свой ряд. Он отделался сотрясением, а его невесту размотало по дороге насмерть.
– После этой свадьбы у Влада было ещё много женщин, отец и тут оказался провидцем, но ни одна не устраивала его мать, – рассказывает Ольга. – Сперва он ещё приводил своих девушек к ней, знакомил. Но позже, наоборот, стал своих женщин прятать от матери, тщательно маскируясь под холостяка. Но мать всё равно вынюхивала и делала всё возможное, чтобы извести очередную претендентку на руку и сердце своего голубя.
Ольга познакомилась с Владом, когда ему было уже 35 и не поверила, что у него нет семьи. Но узнав про паранойю матери, ужаснулась.
От жалости до любви
Ольга и Влад познакомились в поезде. Оба командировочные, оба оказались в одном купе. Оба не успели взять билеты на «Ласточку» и пришлось брать на то, что осталось – ночной поезд, который час стоит в Дно. Там-то на перроне Ольгу и передёрнуло, то ли от ночного холода, то ли из-за откровений Влада. Перед случайной попутчицей можно и душу излить. Утром в Питере разойдутся, как в море корабли, забыв, что наговорили ночью друг другу.
– Откуда нам было знать, что в ближайшем будущем я стану ему женой, а он мне мужем, – улыбается Ольга. – Но в ту ночь ничего, кроме жалости, я к этому мужчине не испытывала. А ещё больше мне было жаль всех его женщин. И шепни мне тогда на ушко ангел, что мы поженимся, я бы, наверное, с поезда спрыгнула. Жить со свекровью, которая свечки переворачивает – вот уж дудки!
Но жернова судьбы уже начали молоть свадебный каравай. В Питере оказалось, что Влад с Ольгой ехали на один и тот же форум, и разместили их в одном и том же отеле. Когда Ольга утром увидела Влада в гостиничном ресторане, глазам не поверила. Раскланялись. А через час они уже выступали друг за другом с докладами в большом и красивом зале.
– А потом всех повезли на экскурсию, а вечером – прогулка на теплоходике по каналам, и на фотографии мы такие счастливые, – вспоминает Ольга. – Домой вернулись уже любовниками. Я тогда снимала квартиру, но Влад ни на день меня там не оставил, сразу же перевёз мои пожитки к себе. Слава Богу, он уже давно жил отдельно от матери, в своей квартире. Он пообещал меня беречь, как зеницу ока и буквально сразу сделал мне предложение. А я почти моментально согласилась, а может, это даже я сделала ему предложение, а он моментально согласился.
Оля с Владом потом ещё долго спорили, кто кого позвал жениться.
Тайное венчание
От матери, конечно, Влад свою любовь тщательно скрывал. Да это сделать было и не так-то сложно, ей уже стукнуло 80 – беспощадные годы разрушили не только физический облик некогда царственной женщины, но ещё и нанесли большой урон голове.
– Моя свекровь страдала деменцией, постепенно погружаясь в свой мир грёз, – рассказывает Ольга. – Из дома она почти не выходила, продукты ей привозил Влад. Газовая плита от греха подальше была поменяна на электрическую. Однажды нам позвонила её соседка и сказала, что мать стоит на балконе, рвёт какие-то бумажки, поджигает и бросает вниз – с высоты 6-го этажа. Мы, позабыв всякую осторожность, мчимся к ней. Ещё из машины видим, как с балкона летят пылающие клочки. Выскакиваем, глядим, и волосы дыбом – мать жгла документы: паспорт, пенсионное..
Когда она увидела под балконом сына с Ольгой, неожиданно заплакала, прямо-таки заголосила. Словно опомнилась, будто до неё дошло, что она творит. А когда Влад с Ольгой, запыхавшись, влетели в квартиру, мать, как ни в чём не бывало, накрывала на стол парадный сервиз.
– Ну, Влад, знакомь меня со своей невестой, – смахнув с ресниц слезинку, обратилась мать с просветлённой улыбкой к сыну, а потом перевела взгляд на Ольгу. – Чайку? Вы не слушайте этого оболтуса, он тот ещё сказочник. Уж виски седые, а всё жениться не может – то ему та не та, то эта не эта. Но я теперь вижу, что мои молитвы услышаны. Будьте счастливы, деточки мои...
Ольга, добрая душа, тут же упала в «материнские» объятья, почувствовав себя дома. Но Влад не расслаблялся ни на минуту. Многолетний опыт жития с матерью, подсказывал ему, что закладывается очередное минное поле и выстраивается тройная линия обороны его безоблачного счастья.
Виду он не подал, чай выхлебал, и, как тот генерал Брусилов, стал выстраивать стратегию боевых действий…
– Маму я люблю, но венчаться мы с тобой будем тайно, – заявил он уже дома. – Гостей минимум, только проверенные друзья, и никаких родственников. Мы люди взрослые, выстёбываться перед городом ни к чему.
Венчались Влад с Ольгой в Выбутах, потом и на могилку неприметную заглянули, к первой жене Влада. «Давненько я у тебя не был, – не смущаясь, заговорил с памятником Влад. – Ты уж помоги нам, замолви ТАМ словечко».
– У меня мурашки по спине побежали, когда Влад опустился на коленки и положил на могилку свадебный букет, – рассказывает Ольга. – Он и свечки купил самые толстые, венчальные. И попросил батюшку, чтобы прогорели до конца.
На другой день Ольга и Влад улетели в Барселону. Соседку попросили присматривать за матерью, а у них поливать цветы и кормить кота.
О, это женское коварство!
Интуиция Влада не подвела. Может, в голове у матери и прояснилось ненадолго, но лишь для того, чтоб истребить очередную невесту сыночка. Она включила всё своё обаяние и очарование, уговорив соседку дать ей ключи от квартиры сына.
– Она и плакала «от счастья», и крестилась на икону, и таким соловьём пела, что хочет к вашему возвращению сюрприз сделать, – рассказывала после Ольге и Владу соседка. – Мол, оставит на столе коробочку с перстнем, который ей когда-то подарил на свадьбу отец Влада, а теперь она хочет подарить его Ольге, как хранительнице семейного очага.
И соседка, как и Ольга за чаепитием, поверила. Но мать шла домой к сыну не с добрыми мыслями. Первое, что она увидела – это белое платье невесты, которое лежало на кровати в спальне. Одного его вида было достаточно, чтобы в дурной голове вспыхнул жуткий план. Мать привезла подвенечное платье к себе, вышла на балкон и… подожгла. Но это ж не странички из паспорта, это пышное платье. Синтетика мгновенно вспыхнула, но сбросить полыхающий факел с балкона безумствующей женщине не удалось. Ветром горящие куски платья забросило обратно на лоджию. Загорелся пластиковый подоконник, балкон мгновенно наполнился едким дымом…
– Её успели спасти, благодаря бдительности соседки, – рассказывает Ольга. – Она вызвала скорую. Когда мы вернулись, мать уже поправлялась. Но она нас не узнала. Влад не сдавался. Он помнил наказ отца, не предавать мать, нажал на все педали, применил все свои связи. Но врачи сказали, от этой болезни нет лекарств. Ни в хоспис, ни в дом престарелых он её не сдал – забрал мать к себе. Она даже есть сама не могла, забыла, как ложку держать – беспомощный ребенок. Влад за ней сам ухаживал, меня не подпускал, хоть я и рвалась помогать. Бог милостив, она не залежалась, быстро и тихо умерла, в полном забытьи…
А Влад купил Ольге новое свадебное платье, и они сыграли свадьбу ещё раз, уже в загсе, и друзья-байкеры весь день катали их на мотоциклах по городу… Там же, в спортзале, Ольга призналась, что беременна. И платье она будет хранить, пока дочка не выйдет замуж. Если, конечно, не родится мальчик.
