Накололи новгородские старики дров

После того, как отгремели салюты, были доедены остатки оливье и добито шампанское, 9 января, участковый хвойнинского отдела полиции наведался в скромный двухквартирный дом, расположенный в райцентре, на Советской улице.

Визит случайным не был. Во-первых, несколько дней назад, 30 декабря, обитателя этой квартиры 67-летнего Ивана Александровича доставили в больницу с ножевыми ранениями (но врачи сочли, что опасности для жизни они не представляют, и отпустили пожилого человека восвояси). Во-вторых, женщина, проживающая во второй половине дома, сама позвонила в полицию и попросила проверить, всё ли в порядке с её соседом: после наступления нового года она ни разу не видела Ивана Александровича, у которого, как было известно, и родственников-то нет. И никакие звуки из его квартиры не доносились.

Полицейский подошёл к дому. Сразу же обратил внимание и на то, что тропинка, ведущая с улицы к квартире Ивана Александровича, от снега не очищена: заметена так, словно её и не было. Уже это вызвало беспокойство и недобрые предчувствия.

Входная дверь в квартиру оказалась не закрыта. Полицейский вошёл в помещение, и практически сразу, в коридоре, его взгляд упал на лежащего на полу человека.

В нём участковый узнал хозяина квартиры Ивана Александровича. Он был мёртв. И, судя по всему, уже не первый день.

Труп отправили на судебно-медицинскую экспертизу.

* * *

А вот что именно произошло 30 декабря…

Тем вечером, в девятом часу, в квартире жительницы Хвойной Анны Николаевны раздался звонок.

На том конце был её отец – Евгений Викторович Юрышев, проживающий в тринадцати километрах от райцентра – на станции Кушавера. Но звонил он не для того, чтобы поздравить дочь с Новым годом. Мужчина сообщил ей, что у него дома в данный момент лежит окровавленный мужчина. Кто он и что за ранения, отец не сказал. Но попросил, чтобы муж дочери – Сергей Алексеевич – приехал к нему.

Звонок был, безусловно, странным. Но по голосу отца было понятно, что произошло что-то очень серьёзное. Поэтому Сергей Алексеевич тут же оделся и отправился в Кушаверу.

Прибыв туда и войдя в дом, он встретил растерянного тестя с оцарапанным ухом, от которого исходил запах алкоголя.

– Вот он, – Евгений Викторович кивнул на лежащего на полу, в коридоре, ведущем в комнату, мужчину, который «что-то бормотал, что именно, – не разобрать».

Это был он – Иван Александрович, близкий товарищ Евгения Викторовича, который, в случае чего, и помочь всегда готов, и разделить трапезу, и выпить за компанию.

В тот день, как выяснилось, Евгений Викторович позвал к себе Ивана Александровича, чтобы тот помог наколоть дров. Работа была сделана, в знак благодарности хозяин выставил бражки. А потом, с его слов, «случился инцидент». Какой именно, пока он не рассказывал.

Сергей Алексеевич решил, что медлить нельзя, и сразу же набрал номер 112.

«Скорая помощь» прибыла без задержек.

Пострадавший находился в сознании, хотя и было видно, что он сильно пьян.

Фельдшер разрезала надетые на мужчину рубашку и свитер, увидела раны, обработала их и приняла решение о необходимости транспортировки мужчины в больницу. Сергей Алексеевич помог уложить его на носилки и донести до машины «скорой помощи».

Ивана Александровича доставили в Хвойнинскую ЦРБ, после чего произошли события, прямо скажем, загадочные.

Главное: несмотря на имеющиеся ножевые ранения мужчину не положили в стационар. Со слов врачей, сам он был против госпитализации.

Потом пострадавшего доставили ещё в отдел полиции и опросили. Оттуда мужчина довезли до дома. И больше живым его никто не видел.

* * *

Когда труп осмотрели в бюро судмедэкспертизы, там установили следующие повреждения:

«Проникающее колото-резаное ранение грудной клетки с повреждением грудины, перикарда, правого предсердия сердца, образованием кровоизлияния; проникающее колото-резаное ранение грудной клетки с повреждением нижней доли левого легкого; непроникающие колото-резаные ранения грудной клетки и левого плеча».

В заключении сказано:

«Все вышеуказанные раны (проникающие и непроникающие) в своей совокупности привели к развитию массивной кровопотери и геморрагического шока. Таким образом, состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти. По своим свойствам расцениваются как повреждения, влекущие тяжкий вред здоровью по признаку развития угрожающего жизни состояния».

Уголовное дело было возбуждено по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса РФ – «Убийство».

Юрышева задержали. С учётом возраста и отсутствия в прошлом судимостей в качестве меры пресечения был избран домашний арест.

В период предварительного следствия Юрышев частично признавал вину, говорил, что после того, как работа по колке дров была закончена, гость собрался ехать домой. Но спустя некоторое время вернулся, так как опоздал на электричку. Выпили ещё. Потом легли спать.

– После этого, – рассказал руководитель Боровичского межрайонного следственного отдела регионального СУ СК Александр Пискунов, – по показаниям Юрышева на следствии, вдруг гость подошёл к нему и стал дёргать за одежду. Это Юрышеву не понравилось: началась потасовка. Тогда-то у него и было расцарапано ухо, на что обратил внимание и его зять. Обвиняемый говорил и о том, что события он помнит смутно, к тому же в доме отсутствовало освещение. Допускал, что во время потасовки мог нанести удары противнику, в том числе и «более одного – ножом по туловищу». Под протоколом под этими показаниями он поставил свою подпись.

– Но экспертиза установила два проникающих и столько же непроникающих ранений…

– Выводы экспертизы – объективные данные, показания обвиняемого – его субъективная интерпретация событий.

– Что можно сказать о качестве медицинской помощи потерпевшему в Хвойнинской ЦРБ?

– Тот факт, что с такими серьёзными ранениями человек не был госпитализирован, немало удивил и нас. Была назначена дополнительная комплексная комиссионная экспертиза, которая признала наличие нарушений в обследовании, диагностике, медицинской тактике со стороны медперсонала Хвойнинской ЦРБ. Но (цитата) «отсутствует прямая причинно-следственная связь между нарушениями оказания медицинской помощи и развитием неблагоприятного исхода (наступления смерти)». Заключение комплексной экспертизы было направлено в министерство здравоохранения Новгородской области.

* * *

В суде Юрышев, всё так же находившийся под домашним арестом, изменил свою тактику и заявил, что вообще не признаёт себя виновным в убийстве товарища. Подтверждал: когда они легли спать, спустя некоторое время гость, действительно, подошёл к нему, «стал хватать за лицо, пальцем попал в ухо, расцарапал его, оторвал рукав на футболке». Сам он, согласно показаниям Юрышева в суде, если и нанёс «пару ударов», то не ножом, а деревянной рейкой.

Кто ж в таком случае причинил потерпевшему ножевые ранения, на этот вопрос Юрышев, по его словам, «ответить не мог».

– Сторона обвинения настаивала, однако, на том, что добытые доказательства полностью подтверждают: смерть человека – на совести обвиняемого, – рассказала государственный обвинитель Ольга Шляпина. – Было принято во внимание и свидетельство зятя обвиняемого, который говорил, что в больнице на вопрос, кто его порезал, потерпевший отвечал: «Юрышев». Что касается показаний врачей, то заведующие и отделением реанимации, и хирургическим отделением Хвойнинской ЦРБ заявили: изучив рентгеновские снимки, пришли к выводу, что повреждения внутренних органов отсутствуют, поэтому угрозы жизни пациента – нет. Стоит добавить, что в настоящее время материалы, связанные с действиями врачей, выделены из дела и направлены в следственный орган для решения вопроса о наличии состава преступления.

Пестовский районный суд пришёл к выводу о виновности Евгения Юрышева в инкриминируемом преступлении. 2 декабря 2025 года ему вынесен приговор: 8 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Как сообщила руководитель Объединённой пресс-службы судов Новгородской области Мария Воробьёва, в качестве отягчающего обстоятельства признан факт совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения.

– Установлен и ряд смягчающих обстоятельств: противоправность поведения потерпевшего, который был инициатором конфликта; предпринятые Юрышев меры к вызову «скорой помощи» (пусть и через зятя), а также престарелый возраст, общее состояние здоровья, положительные характеристики по месту последней работы, – добавила Мария Воробьёва.

Наручники на пожилого человека надели сразу после оглашения приговора.

Поскольку родственников у погибшего нет, гражданский иск заявлен не был.

Алексей КОРЯКОВ,
Хвойная

(Имена потерпевшего и свидетелей изменены из этических соображений. – Прим. ред.)