Почти по Достоевскому: студент, топор и убийство

Друзьями они – Олег и Алексей – были с самого детства. Гордостью – если не школы, то уж класса – точно. Умные, эрудированные, хорошо развитые физически – естественно, что они нашли друг друга.

После школы оба стали студентами. Только Олег учиться уехал в Питер, в один из медицинских вузов, после чего за ним и закрепилась кличка Доктор, а Алексей остался в Новгороде.

Олег частенько приезжал домой, к родителям, чуть ли не каждые выходные. И всякий раз встречался с Алексеем. Постепенно ему стало казаться, что в Новгороде, кроме Алексея, у него и друзей-то не осталось.

Как-то раз они сидели у Олега на кухне. Выпивали. Слегка. И вдруг как бы ни с того ни с сего Алексей спросил:

– Олег, а можно ли убить человека так, чтобы ни крови много не было, ни нервов?

Медик Олег подумал-подумал… Вспомнил, к примеру, о клофелине, принимаемом при давлении. О том, что в разумных дозах этот препарат – лекарство. А в неразумных – яд. О том и рассказал другу.

Алексей кивнул головой, помолчал немного, а потом задал ещё один вопрос:

– А это правда, если труп «вымочить» в извести, от него ничего не останется?

– Правда, – отвечал Олег.

Он знал. Как-никак готовился стать медиком – врачом-педиатром.

* * *

Ни с Олегом, ни с Алексеем их ровесник по имени Игорь знаком не был. У того – своя история. Как раз в то время он сбежал со службы в армии и, зная, что вернуться так или иначе придётся, пытался сконструировать себе хоть какое-нибудь «алиби». Он лежал в больнице, в терапевтическом отделении.

Там было муторно и нудно. Единственное, что хоть сколько-то скрашивало: посещения любимой девушки – Оли.

В больничной скуке особенно близко Игорь сошёлся с мужчиной лет на 30 себя старше – Виктором. Тот был, что называется, шебутной мужик. Весёлый, неунывающий. Такие Игорю нравились.

Как-то раз Виктор увидел на тумбочке парня детективы. Попросил: «Дай почитать!.. А то совсем ведь тоска». – «Бери», – разрешил Игорь. А потом добавил: «А что жену-то не попросишь, чтобы книги таскала?». И тут же узнал, что ни жены, ни детей, ни близких родственников у Виктора нет. Один как перст живёт в Новгороде. Совсем, мол, позабыт-позаброшен… Он говорил это наполовину в шутку, но, тем не менее, когда выписывался, дал адрес Игорю: «Заходи! Обязательно заходи!».

* * *

Игорь взял адрес. Но в том, что зайдёт в гости, уверен совсем не был. Впрочем, чем чёрт не шутит…

Парень выписался и по-прежнему ждал неприятностей. Повод всё тот же – армия. И вдруг его осенило: «А почему бы и нет?». К родителям в любой момент могут нагрянуть. А если отлежаться у Виктора? Тут же он рассказал о своём плане Ольге.

Они отправились в гости. Виктор и вне больницы был радушен и приветлив. Выпили за встречу. Вспомнили больницу. И когда речь зашла о «приюте», Виктор ничуть не возражал против того, чтобы какое-то время Игорь перекантовался у него.

И девушка парня – Ольга – ему тоже понравилась. Совсем ещё юная, скромная и Игоря, это видно, – любит.

Но не прошло и недели, как его «вычислили». Вернули в часть, посадили на гауптвахту.

* * *

Между тем, посещения Виктора Ольгой не прекратились. Когда сам Игорь уже «пропал с экранов», соседи Виктора не раз и не два видели, как девушка, совсем юная, вроде бы скромная, направляется в квартиру одинокого пятидесятилетнего мужчины. Зачем? Поговаривали всякое. А несколько раз замечали, что идёт она туда не одна: бывает, с подругой, а иногда ещё и с бойфрендом последней…

К ним – Алексею и Марине – хозяин тоже сразу же расположился. Друзья Оли – его друзья. Виктор был само гостеприимство. Бега за водкой, пытался поддерживать «умные» разговоры. А когда прощались, предлагал гостям остаться на ночлег: куда, мол, на ночь глядя, а у него – простор, всем места хватит…

Друзья стали заходить к нему всё чаще и чаще, не забывали «старика». Выпивали все вместе. Виктор пьянел довольно быстро – возраст всё же. И один раз, запомнили все, когда уже был сильно нетрезв и, как всегда в таком состоянии, особенно «душевен», Ольга подсела к нему близко-близко и завела странный для пьянки «практический» разговор… Поинтересовалась вдруг: приватизирована ли его квартира?

– Конечно, доченька, – Виктор даже попытался её приобнять.

И хотя он не спрашивал, почему Ольга задаёт такой вопрос, она сама начала объяснять. У неё, мол, бабушка тоже надумала заняться приватизацией, но не знает, с чего начать, какие бумаги готовить и куда обращаться.

Виктор полез в шкаф, вытащил какие-то документы. Принялся объяснять. Со всей серьёзностью, на какую был только способен.

* * *

Собственно, сама мысль родилась вскоре после первого посещения Виктора. Ну, скажите, зачем ему, человеку, с точки зрения молодых, старому, одинокому, «ничейному», – отдельная квартира? После того как Ольга рассказала о новом знакомом своим друзьям – тем самым Марине и Алексею – последний рассудил так: «старику» вполне бы сошли и полдома, скажем… Таковые как раз были на примете…

Во время очередного визита все трое ознакомили с идеей и самого Виктора. Сулили много: доплату аж в миллион рублей. И смотрели ласково-ласково, улыбались даже… Виктор заботу не оценил, сказал:

– Шутите, ребята…

К этому вопросу больше не возвращались. Но одно усвоили железно: миллион рублей Виктора не прельщает. Как и перспектива переезда в полубарачное помещение. Вот чудак…

Тогда на следующем «семейном» совете было решено перейти к более решительным действиям. Как раз в это время и состоялся разговор Алексея с приехавшим из Петербурга другом Олегом по прозвищу Доктор. О клофелине и извести.

Они хотели сделать всё по уму – не какие-нибудь ведь бандиты… Студенты! Народ просвещённый. Они не хотели грязи, крови, шума. Всё должно было произойти тихо, спокойно, цивилизованно. Просто заснёт Виктор – и всё. А потом – начнёт растворяться: в ванне из извести. Был – и нету… А топоры, простите, – это архаизм. Девятнадцатый век. Достоевщина… «Устар.», – короче.

К очередному посещению Виктора они решили подготовиться основательно. Достали клофелин. Купили бренди (не водку, заметьте!). заготовили маленькие скляночки из-под лекарств. Затем клофелин растворили в бренди и разлили по тем скляночкам.

Всё вроде бы было готово. Вперёд? Вперёд…

– Ребята, – открыв дверь, сказал Виктор. – Давненько что-то не были…

– А мы не с пустыми руками, – подхватили радость «старика» гости. – Бренди будем?

– Это типа коньяка, что ли? Нормально, пойдёт…

А потом Виктора услали на кухню. За чаем, что ли… И когда он вышел из комнаты, налили в его стопку первую дозу бренди. Того самого, с клофелином.

Виктор вернулся. Выпил. Крякнул. Эффекта – ноль. Тогда его услали на кухню ещё раз. За хлебом. Опять налили «бренди-клофелин». И снова – тот же результат. Виктор всё не умирал и не умирал. Ребята совсем уже было отчаялись. А в мозгу Алексея проносилось: «Ну, гад! Ну, Доктор… Теоретик чёртов…». И вдруг – лёд тронулся. Все враз заметили, что с Виктором происходит что-то странное. У него стали дёргаться руки, изменился взгляд – пустой какой-то, стеклянный. «Ой, ребята, что-то мне плохо», – сказал Виктор. И пошёл к кровати. Прилёг. Дёргался, но всё не умирал.

Трое за столом переглянулись. Посидели ещё какое-то время, присматриваясь к лежащему Виктору. Судороги становились всё слабее. Умирает? Подошли к нему, прислушались… Сопение спящего человека. А потом ещё и похрапывать начал. Не умер Виктор – заснул.

Вот ведь лажа! Но что-то делать надо было всё равно – настроились ведь. Ладно, была не была. «Будите его, девчонки, – решился Алексей. – Ещё попробуем…».

Виктор очень не хотел просыпаться… Но его растолкали. «Вить, ты что, уснул? А мы в карты играть хотим! Где они у тебя?». Виктор не мог отказать «доченьке», покряхтел-покряхтел, но встал. Подошёл к шкафу… И вот тут нервы у Алексея не выдержали. «Доченька» в этот время отвернулась и услышала лишь звук, напоминающий хлопок лопнувшей лампочки. Обернулась и увидела, что Виктор, стоявший спиной к Алексею, медленно оседает на пол. А в руках Алексея – топор, без дела валявшийся в ванной комнате.

Виктор не проронил больше ни слова. Упал на пол.

– Фигня этот клофелин, – прошипел Алексей. – Вот вам и «без крови»…

Трое молодых людей сомкнулись возле лежащего человека. Он ещё дышал, а из лёгких доносился странный не то хрип, не то свист…

– Надо кончать, – сказал Алексей.

Он вытащил из брюк свой ремень. Соорудил из него удавку и накинул на горло хрипевшего, но дышащего Виктора. Стал тянуть за свой конец вверх. Девчонки – обе – помогали. Наконец стало ясно: всё кончено. Виктор затих. Навсегда.

– Уберитесь в комнате, – велел Алексей. – А я пошёл…

– Куда?

– Куда-куда… За извёсткой…

Вскоре Алексей её привёз. Труп положили в ванну. Затем засыпали известью, очень плотным слоем. Пустили воду. Вот теперь можно было вздохнуть… С облегчением.

Осталось одно: ждать. Растворяйся, Виктор!

* * *

В эту квартиру они вернулись через неделю. Было жутковато. Но и любопытство, если честно, разбирало… Открыли входную дверь… Прошли в ванную… И увидели: примерно то же, что и оставили неделю назад. Труп Виктора лежал в том самом положении – спиной вверх и в объёме ни капельки не уменьшился.

Уходили из квартиры подавленные, мрачные и молчаливые. Слова Доктора оказались полной ерундой.

Одно утешало: со дня на день, знал Алексей, тот должен был приехать на выходные. Что-нибудь да посоветует.

В Новгороде Доктор появился, как обычно, в субботу. В тот же день друзья встретились. Алексей долго не мог подступиться к главному, а время шло… Наконец, само собой вырвалось:

– Не растворяется…

– Что?

– Не что, а кто… Человек в извести не растворяется.

Олег вытаращил глаза, сразу же вспомнил их недавний разговор.

– Так ты что, всерьёз?

Ничего не оставалось, кроме как – рассказать. Алексей это сделал, не вдаваясь, правда, в подробности. Олег уяснил одно: друг в беде, ему надо помочь.

На этот раз в квартиру они поднялись вчетвером. Чуда не произошло: то, что было Виктором, покоилось в ванне и не думало растворяться. Появился, правда, запах. Очень неприятный…

Друзья застелили ванную клеёнкой, свалили на неё труп, извлечённый из извёстки. Очень тщательно завернули в специально привезённый с собой большой кусок полиэтилена. Потом со всеми предосторожностями вытащили на улицу и погрузили в микроавтобус, который Доктор позаимствовал у отца.

Тело вывезли на дачу, принадлежащую бабушке Ольги. Хотели прямо там и захоронить, но девушка воспротивилась. Тогда решили довезти поклажу до ближайшего лесного массива. Парни выкопали яму. Никогда, разумеется, ничем подобным не занимались, поэтому могила получилась совсем не качественная, не глубокая… Но на большее студенты не были способны.

Уложили туда завёрнутое в полиэтилен тело, кое-как засыпали землёй.

Вернулись в Новгород.

…А спустя дней десять труп разрыли местные дворняги. О чём вскоре узнали и дачники. После этого было возбуждено уголовное дело.

Личность погибшего была установлена. Место постоянного жительства – тоже.

Оперативники проделали большую работу. Опросив соседей погибшего выяснили, что в последнее время к Виктору постоянно приходили две девушки (тот факт, что с ними зачастую был и парень, почему-то не упоминался, осторожным, очевидно, был Алексей). Потом, благодаря уличным камерам видеофиксации, удалось получить их портреты и идентифицировать.

Раскрутить их, неопытных, не представляло большого труда. В конце концов, и Ольга, и Марина признались во всём, назвали и соучастника преступления – Алексея. Подтвердили, что целью была продажа квартиры. Но и тут случилась промашка. Они, например, так и не нашли паспорт Виктора, используя который намеревались сделать фиктивную доверенность на право распоряжения квартирой.

…В своём последнем слове все они, в том числе и Олег (Доктор), признанный виновным в укрывательстве особо опасного преступления, просили о снисхождении с учётом их юного возраста. Приговор стал таким: обоим девушкам назначено наказание ниже низшего предела, предусмотренного статьёй: 7 лет лишения свободы. Алексей приговорён к 10 годам колонии строгого режима. «Доктор» Олег – к 1 году и 6 месяцам лишения свободы условно. Из мединститута он исключён.

…Многие проводили параллели между этим делом и хрестоматийным «Преступлением и наказанием» Фёдора Достоевского: тут и принадлежность преступников к студенчеству, и топор, который в конечном итоге стал орудием расправы. В отличие, однако, от Раскольникова, никто здесь не терзался нравственными муками, молодые люди просто хотели дармовых денег. И Виктор не был ничем похож на наживавшуюся на неимущих старуху-процентщицу. Да и не бедствовали юные убийцы, перебиваясь с хлеба на воду: все – из достаточно обеспеченных семей.

Алексей КОРЯКОВ,
Великий Новгород

(Имена изменены из этических соображений. – Прим. ред.)