Синозерье: от солдат-рекрутов до старосты храма. Чудо воскрешения семьи случилось через 12 лет!
И география эта только расширяется: Рига, Питер, Москва, Спас-Деменск, Вятка, Мурманск, Нижний Новгород. Уже и не знаю, что отвечать своей сестрёнке Регине на её удивлённо-восторженное: «Господи, и где он ИХ только находит?» Разве что улыбаться, мол, небеса нам всем помогают!
Предлагаю и вам заглянуть в свой затерянный семейный альбом, который явно подарит море открытий.
Одни – на войну,
другие – в Сибирь!
На Святки случилось чудо – через 12 лет я на самом деле нашёл константиновскую родню, про которую целый век ничего не было известно.
Помнится, в 2000-х, вдруг задумался о предках и дошёл до 6-го колена! Сперва подключил отца, Василия Максимовича – до мозга костей технаря, но писавшего очень крепкие стихи, а ещё озадачил сестёр матери из Питера – Полину и Таисию, сохранивших фамилию НИКОЛАЕВЫХ.
Но выходило уж слишком по-киношному. В себежской Костучихе деды по константиновской линии оказались «потомственными» солдатами-рекрутами, прошли две турецких войны, подарив роду любовные и духовные «трофеи». Один привёз
невесту-гречанку, второй – складень с ликом Боженьки. А вот николаевскую родню власти порядком потрепали.
– Тружениками они были, у свёкра Николая своя молотарка, лавка, земля, скот, – рассказывала мне в Одерёво в 70-х годах бабушка Елизавета Степановна (Лобанова-Николаева), поднявшая шестерых детей после смерти мужа-солдата царской армии, отравленного газами на войне. – А голодранцы эти отобрали всё и возлюжались.
Одного из сыновей, Степана, задушили налогами и выселили из погранзоны. Второго – Михаила, старосту храма Покрова в Томсино, 21 февраля 1931 года этапировали в Смоленск, а через два года – в Кемь, откуда дорога была на Соловки или Беломорканал, жену Марию с сыном Иваном отправили в Пермь. Не вернулся – никто! Старшего, моего прадеда Мирона, изрешечённого пулями на русско-японской войне и не любившего «вашу власть», не тронули. «Белая кость» Мирон погибнет перед войной в Невеле, под колёсами грузовика.
Родне по женской линии (Лобановым) повезло: одни успели в Столыпинскую реформу уехать в Сибирь, другие, с дедом Степаном, рванули туда перед колхозами. В 70-х сибиряки и чудом выжившие в войну одерёвцы встретились.
Мы, их внуки – себежане, псковичи, «латыши», опочане, «белорусы», красноярцы – 4 года как встречаемся, хотя из-за западных санкций – в «Батькином» Полоцке.
Как искать в архиве
корни родственников?
Поверьте, найти своих предков вполне реально и в наши дни! Надо лишь знать приходской храм, куда они ходили и год рождения, дальше – дорога в архив (ГАПО), Метрики и радость открытий, как у меня, Томсино, Прихабы, Синозерье!
Соединив эти факты и воспоминания, я узнал, что 18 мая 1869 года прапрадед Николай взял себе в жёны из державинской деревни Ковыряево богатую 20-летнюю красавицу Капитолину МАТФЕЕВУ-НИКИТИНУ. Это будут лучшие годы в николаевской родне. Капитолина умрёт 4 сентября 1908 года, похоронят у алтаря Покровского храма в Томсино (ныне – руины школы и пепелище). Но небеса подарят мне встречу с её внучатой праправнучкой Ольгой КУСТОВОЙ из Питера, которая купила дачу вблизи всё того же Ковыряево (ныне это Опочецкий район)!
Встреча была незабываемой, с морем общих фото и рассказов. Как говорит в таких случаях уже моя доча Полина: гены пальцем не задавишь! Ольга как две капли воды похожа на Капитолину.
Так было и с репрессированной роднёй. Когда в Томсино их потомок Сергей ЧЕРНОВ назвал меня братом – и это было непередаваемое счастье (фото см. вверху). Привезённое им фото прадеда Степана, а мною НКВДэшное дело на Михаила Николаева, лишь сплотили нас.
Так же оказалось с «белорусами». Вместе с Леной Шендо и рижской сестрёнкой Региной, мы свели вместе матерей (тётушек) Анну и Нину (Лобановых). Плакали, обнимались и смеялись под дождём между Одерёвкой и погостом Чепелёво. Небеса явно радовались с нами!
И старик Державин
нас бы благословил!
Такая же картина вышла с Опочкой и Сибирью, сперва с Региной мы обнимали племянницу Свету ПАЛЬЧИКОВУ, потом сестрёнку Аллу ТРЕГУБОВУ. А в прошлом году застали в Себеже прикованного к постели троюродного брата Василия ЛАБАНОВА – единственного, кто сохранил фамилию (паспортистка лишь перепутала буквы «о» с «а»). Ту улыбку Василия мы запомнили на всю жизнь.
А с его замечательными сыновьями, Сергеем и Александром, установили срытый нехристями в Себеже памятник барыням-дворянкам, Анне и Валерии ОРЖЕШКО из Ямищ. Валерия 21 марта 1891 года была крёстной моего деда Ивана Николаева, а её прадед Яков трудился управляющим себежских земель и деревень поэта Гавриила ДЕРЖАВИНА!
Ещё с племяшами ездим в Одерёвку – наводить порядок у фундаментов домов Николаевых, Лобановых и 4-метрового Поклонного Креста – в память о подвиге партизан и погибших в зимнюю Николу 1942 года одерёвцах. Воздвигнут Крест не без помощи земляка, тогда ещё главы Себежского района Леонида КУРСЕНКОВА, дай Бог ему здравия. Родина – она у себежан на генном уровне, как и всех русичей. Но понимаешь это с возрастом!
Молчанье Синозерья
А вот по отцовской линии всё оказалось куда сложнее. Шоком стало то, что родина прадеда и сына рекрута Тимофея не Костучиха (так просто казалось: Коста, Костючиха, Константин), а далёкое Синозерье на озере Синем у Латвии (ранее – Себежский уезд).
Батя об этом не знал, я вычислил из Метрик. И они подарили мне первого пращура-рекрута Евстафия и его жену Дарью, надо думать, ту самую «гречанку». А вот жили они в Воркулях под барскими Мозулями героя Кавказской войны Ивана ЛЬВОВА. Солдат Евстафий уйдёт снова на турецкую войну, а Дарья родит ему Константина, Семёна... Скончается солдатка в 45 лет от северного климата и чахотки 14 апреля 1834 года. Отпевать в Синозерье будет Акиндин Махаринский. Дети станут жить в Селивахо и Люхово, а с 1840 года в Гуслинниково.
У Константина и дочери кузнеца Анны КАРПОВОЙ (побывал я на их родовой кузне!) родятся – Андрей, Анисим, Прасковья, Иван, Тимофей Константиновы. И все они вереницей пройдут передо мной в Метриках!
А в 1859 году уже Константина призовут в рекруты, и он перед войной подарит сыну складень: «Любимому сыну Тимофею от любящего отца Константина. Крепость Азов 1875 г.».
Зато брат Тимофея Анисим Константинов будет 30 лет служить старостой в храме Петра и Павла. В сентябре 1877-го Владыка объявит ему в «Полоцких епархиальных ведомостях» архипастырскую благодарность за пожертвованный от родни в храм дорогой Запрестольный крест. Про эти церковные подвиги сейчас никто и не знает.
Из тех же Метрик выясню, что сестра прадеда Тимофея, Прасковья, выйдет замуж в Майзелово за Антона ДМИТРИЕВА, затем они станут ещё и ГИЛЁВЫМИ. Тимофей повенчается 13 марта 1884 года с Вассой из отцовского Люхово, у них родится сын Никифор, а крёстной будет как раз Прасковья.
Но вдруг
грянула беда
Летом, 24 июля, умрёт 5-месячный Никифор, следом – тёща Марфа, жена Васса. И это будет удар! Тимофей навсегда уедет из Синозерья. 10 лет будет жить один под Томсино в усадьбе Верино. 30 января женится на ПелагИи МАТВЕЕВОЙ из Костучихи, у них родятся: Екатерина, Татьяна, Мария, Наташа, мой дед Максим. И уже дочка Прасковьи ДМИТРИЕВОЙ-ГИЛЁВОЙ, Евдокия, станет крёстной Натальи.
А вот попытки найти родню Андрея, Ивана и Анисима КОНСТАНТИНОВА будут тщетными. Позже узнаю: детей запишут по имени отцов – АНИСИМОВЫ, ГЕРАСИМОВЫ... В 1942 году старика Герасима, жену и тестя фашисты зверски расстреляют за связь с партизанами. Так же геройски погибнет и 19-летняя Катя Трофимова, родственница по мужской линии. Николай Анисимов будет воевать у народных мстителей в разведке под позывным «Гонтарь», пройдёт войну, закончит службу в
50-х годах в Нижнем Новгороде.
К моему изумлению, именно Пелагея Дмитриева-Гилёва (Константинова) окажется ближе всех к малой родине.
Чудо произойдёт в 2025 году после воздвижения Погранзнака в Синозерье у фундамента заставы №8 и взорванного храма – в память о всех погибших синозерцах. В сети вдруг увижу видео краеведа Николая БЫСТРОВА про ближайший опочецкий погост Юрчаты, где сверкнут фамилии ДМИТРИЕВЫХ и ГИЛЁВЫХ.
– Так это же мои!
Лики родни
в опочецких Юрчатах
И вот Святки. Мчусь в Юрчаты через лес с лучшим другом Виктором ТАРАБАНОВЫМ из Покровского. Жуткие колеи от лесовозов занесло снегом, ничего не видно, мороз, УАЗ застревает, передний мост не включить. Разогреваем огнём! Ощущение: будто все злые духи легли поперёк дороги, чтобы не пустить нас к потомкам моих солдат-рекрутов.
Но мы прорвались! Имение сестёр Зайцевых, остовы каменных амбаров с цифрой "1890". Старые дерева, взгорок, погост, часовенка, на крестах имена незнакомых мне людей из 70-х годов.
И вдруг… лик Домны Тимофеевны ГИЛЁВОЙ. Рискну предположить, что это внучка Прасковьи и Антона ДМИТРИЕВЫХ – чуть ли не копия моей московской сестрёнки Светланы Беляевой из Полоное, дочери ДМИТРИЯ Константинова, старшего брата отца (а имя-то «Дмитрий» дядьке не случайно дали!).
На другой стороне погоста – круглолицая Анастасия Родионовна ГИЛЁВА (1904-1974), очень похожая на Ольгу из Мозулей. Здесь же рижский дядька Илья Дмитриевич ДМИТРИЕВ (1911-1957). Чуть дальше ГЕРАСИМОВ Егор Герасимович (1900-1974) – точь-в-точь мой дед Максим! Стоп, так можно глюки словить. Среди этого букета явно есть родня – ближняя и дальняя. Но лучше спешить!
Пообщался по телефону с потомками, Анной Звонарёвой и Валентиной Коноваловой, они подсказали, что в Мозулях живут бывшая завклубом Ольга и лесничий Николай ЛИТВИНОВЫ, Ольга – ближе всех к Дмитриевым – через свою мать, известную на весь Красногородский район частушечницу Анну.
На родине
рекрут-рекрутов
Была незабываемая и тёплая встреча на меду. Ольга написала мне родословную – до Анны и её матери Ирины Дмитриевны в девичестве ДМИТРИЕВОЙ из Майзелово. В моих «святцах» её пока нет, но зато есть Домна и Родион! Подарком и шоком стали фотографии Анны и Ирины, лица – копии моих предков, такой же константиновский овал лица, брови, взгляд...
А ещё они, как мой отец Василий с братом Александром, на одном дыхании сочиняли стихи, частушки. Чего только стоят «Берегите Россию» Анны, или «Письмо к Ельцину» 91-летней Ирины. Но их общее творчество – это отдельная бомба!
Ещё Ольга рассказала про родню на Сахалине и в Риге. А сами живут в Мозулях – в сотне метров от Воркулей – деревни рекрута Евстафия и солдатки Дарьи. Рядом – остатки парка и усадьбы Ивана ЛЬВОВА. Для меня более чем символично, что они – не зная о том! – первыми вернулись на родину предков.
Их красавица-дочь, Мария, работает в Пскове следователем, подполковник, моя Полина – журналист в Москве. А вдруг с возрастом и им захочется раскопать до конца «греческие» или иные рекрутские корни Евстафия и Дарьи? Ларчик с батиной роднёй только открывается...
