Погорячился или идейный: под Смоленском оппоненты выясняли в суде национальный вопрос

Придорожное кафе, в которое направились зимней ночью два друга, работало уже много лет. Сначала это было маленькое бистро, но место оказалось «горячим»: с одной стороны пустырь и лес, с другой – десять минут неспешным шагом до ближайших домов. Здание обрастало пристройками. Пустырь стал парковкой, а забегаловка переквалифицировалась в простенький, да все же ночной клуб.

И все это без отрыва от производства: кафешка «вырастила» не одно поколение сычевского молодняка, и завсегдатаи почти всегда друг друга знали. Семен Коньков и Таир Агаларов начали здороваться с посетителями еще с крыльца. День был воскресный, 11 декабря 2022 года – на улице холодно, а завтра на работу. Так что гулять местные начали рано.

Семен выпивал, Таир на вечер принципиально отказался от алкоголя. Мужчина работал спортивным тренером в детской секции по футболу, а там одно упущенное мгновение и все – травма.

– Мы разговаривали в основном о матче. В этот день была трансляция игры. Сидели часа полтора, наверное. В какой-то момент я вышел на перекур и сцепился языками со знакомыми. Минут пятнадцать общались, может даже больше. Время быстро летело. Я слышал на фоне какую-то суету, но это на стороне парковки. В пьяные драки мне влезать вообще не хотелось и любопытством я не страдаю. Таира там не видел, иначе, конечно, подошел бы и узнал, что к чему, – давал позже показания Коньков. (здесь и далее – по материалам уголовного дела. Прим. авт.)

А у Агалова в эти пятнадцать минут произошло много событий. У бара он заметил знакомую женщину. Подошел и разговорился. Таня была мамой одного из воспитанников Таира.

– Общались мы совсем недолго. Буквально парой фраз перекинулись. Потом к бару подошла крупная светловолосая женщина примерно одного с Таиром возраста – «сорок плюс». Она сначала стала с ним кокетничать, сказала, что они много лет назад были близки. Она была подшофе и очень неприятно себя подавала. Таир немного грубо ответил, что она не похожа на женщину, что настоящие женщины так себя не ведут, – рассказывала следствию свидетельница.

Незнакомка с общих оскорбительных фраз перешла на личности. Досталось семье и ребенку Агалова, а затем – и его внешности. Выпустив пар, дамочка ретировалась. Но оказалось, ненадолго.

Агрессивной посетительницей была Оксана Петрова – местная жительница, вполне приличная женщина. В заведении она отдыхала с мужем Максимом Петровым, который в момент завязки конфликта отплясывал с друзьями под знакомые мелодии из 90-х.

– Ксюша подошла ко мне и сказала, что мужчина у бара ее оскорбил. Мне он не был знаком, завсегдатаем питейных я не являюсь. Не верить словам жены у меня не было и нет причин. Я в ней уверен. Я подвыпил, но чувствовал себя совершенно адекватно, отдавал отчет своих действий. К тому же я не спортсмен, а мужчина за баром был явно качок. Так что никаких драк устраивать не собирался, да это и неразумно. Просто подошел и спросил, в чем дело, – с больничной койки давал показания Петров.

Агалов не успел раскрыть рта, как на него курочкой налетела злая Оксана. Между ней и Таиром снова произошла ссора. В конце концов между крикунами встал Максим и предложил выяснить отношения на следующий день, когда все будут в адекватном состоянии. Таир кивнул на Ксюшу и сказал, что и сейчас можно, только без дамы.

Мужчины вышли на улицу и проследовали к стоянке. Оксана тайком пробралась за ними.

А дальше… разыгралась драма. Соперники поскандалили на улице, после чего оказались внутри клуба. Таир держал в руках большой кухонный нож, Максим кричал у бара, получая удар за ударом в спину. На место тут же приехала скорая и полиция. Петрова отправили в больницу и успешно прооперировали. А Агалов оказался на допросе в отделении.

Свои показания мужчина начал со слов о дискриминации.

– Изначально Оксана еще за баром начала травить меня, обзывая ч*ркой. Потом, когда разговаривали на улице с Максимом, он сначала вел себя адекватно. Но как только мы отошли от входа туда, где было темно, на меня посыпались удары. Били по голове. Я не знаю, сколько там было человек, но я не мог защищаться. Я слышал националистические крики в свой адрес. Хуже всего были удары по голове. У меня есть старая черепно-мозговая травма, которая может аукнуться как угодно, вплоть до смерти, – рассказывал подозреваемый.

По словам Агалова, он сумел вырваться и побежал внутрь здания. Там, спасаясь от преследования, забежал на кухню, ища черный ход. Но найти его не успел и для самообороны схватил со стола нож. При выходе из кухни на него накинулся Петров.

– Деваться мне было некуда. Никакая охрана его не останавливала. Никто не хотел мне помочь. Меня продолжали обзывать и затравливать, – жаловался Таир.

К его показаниям отнеслись очень серьезно. Ситуация, которую обрисовал мужчина, осуждаема не только законом, но и всеми принципами морали. Начались проверки. К показаниям потерпевшего, его супруги и знакомых стали относиться более строго.

– В какой-то момент я растерялась. Когда давала показания о том, как на мужа напал Таир, мне стали задавать вопросы о моем отношении к приезжим, о том, говорила ли я определенные слова в адрес людей разных национальностей. Были еще какие-то вопросы. Они пугали меня, потому что не имели ни ко мне, ни к моей семье никакого отношения. Мы нормальные адекватные люди, но в пылу ссоры и друг друга с мужем называем так, что волосы дыбом встанут. Только потом выяснилось, что преступник решил надеть овечью шкуру. Ему вообще все равно было, что он своими действиями подставляет людей, которые реально могут оказаться в такой ситуации, – выступала на суде Оксана.

Максим довольно долго провел в больнице, позже восстанавливался дома на больничном. Одно из ранений оказалось очень серьезным, его сразу классифицировали как тяжкий вред здоровью: лезвие прошло слева по задней подмышечной линии в районе 10 и 11 ребер. Это было очень близко к сердцу. Другие раны носили резаный характер – жертва начала вертеться, спасаясь от ударов и вспышек боли, и они были нанесены спереди.

Следствие длилось почти три года. Правоохранители отсматривали записи с видеокамер минуту за минутой, вылавливая моменты, когда прожекторы освещали танцпол, бар и дверь на кухню. В деле накопились десятки свидетельских показаний: расплывчатых и противоречивых. Люди были в зале нетрезвыми, они развлекались и занимались своими делами. И понимали, что что-то произошло, только когда включался основной «дневной» свет. Повар не смогла сказать ничего полезного. У нее была горячая пора, все внимание привлекали сковородки и кастрюли. На вбежавшего в помещение человека в уличной одежде она прикрикнула, но тот не обратил на нее внимание и быстро скрылся.

Самые точные, подробные и трезвые показания дала бармен, которая видела всю ситуацию максимально близко. И поэтому, как самые ценные, ее слова проверяли дольше и тщательнее всего.

– Начало конфликта я видела, но не заинтересовалась. Таир вроде бы спокойно разруливал ситуацию. Я его знаю давно. Хороший спокойный человек. Работает с детьми, так что психику уж явно перед приемом на работу проверяли. Он и второй мужчина вышли. Потом прошло время. Первым вернулся Таир. У него была разбита губа, других повреждений я не заметила. Шел быстро, но не оглядывался. Он сразу направился на кухню, как будто у него была цель. Спустя секунд тридцать вернулся другой посетитель. Он взял со своего стола бутылку пива и сел с ней ко мне за бар. Никто больше ни к нему, ни в сторону Таира не шел. Никто никого не преследовал. Мужчина допивал пиво, когда из кухни выскочил Агалов. Он со спины набросился на потерпевшего и несколько раз ударил. Его в этот момент никто не оскорблял, не гнал и не провоцировал. Что было на стоянке, я не видела, смотрите по камерам, – обстоятельно поясняла бармен.

Камеры показали, что в конфликте участвовали только двое. Но Максим, действительно, полез драться к Агалову первым. А будучи физически слабее, бил – и перебегал на другую сторону. И так несколько раз, так что у Таира в потемках вполне могло сложиться мнение, что его мутузят несколько человек. А могло и не сложиться, но стать очень удобным для позиции защиты.

– 25 февраля 2025 года Сычевский районный суд признал Таира Агалова виновным по п. «з» ч.2 ст. 111 УК РФ (тяжкие телесные повреждения), и назначил ему три года в колонии общего режима, – сообщила нам Наталья ЧИСТИКИНА, старший помощник прокурора Смоленской области по взаимодействию со СМИ и общественностью.

В качестве компенсации вреда Агалов выплатил 300 тысяч рублей потерпевшему.

Максим не был против срока, который дали преступнику, но подал апелляцию. Его смущало смягчающее обстоятельство «противоправность и аморальность поведения потерпевшего», оно как бы доказывало, что взгляды у него так себе. 17

Сычевский округ

(Имена и фамилии фигурантов уголовного дела изменены по этическим соображениям. – Прим. ред.)