День рожденья – грустный праздник…

По месту вызова была направлена машина «скорой помощи». Врачи прибыли в течение считанных минут. Пятнадцатилетняя девушка, сделавшая вызов, и раненый мужчина находились на улице – возле подъезда дома.

При осмотре пострадавшего фельдшер установила, что ранение располагается в области правого бока мужчины, и к этому времени он уже потерял достаточно много крови. Было принято решение немедленно транспортировать потерпевшего в больницу.

О пациенте с явно криминальным ранением сразу же проинформировали полицию.

*   *   *

Когда стражи порядка прибыли в дом по Парайненской улице, дверь им открыла заплаканная женщина – Екатерина Александрова.

Она не скрывала, что ударила ножом мужчину – совсем не чужого ей: в прошлом они жили гражданским браком, более того, у них – общий сын Андрей (у Александровой ещё двое детей: Алла, вызвавшая «скорую», и старший – Николай).

Уже на первом допросе Александрова сказала, что в тот день ничто не предполагало такой исход. Вообще-то всё начиналось как празднование дня рождения Андрея.

Хотя к этому времени Екатерина и Павел расстались, зла друг на друга не держали, общались. Отец часто приезжал к сыну, гулял с ним, водил в кафе-мороженое, воспитывал. Не забывал и дни рождения Андрея.

В то утро мужчина с утра позвонил Екатерине и спросил, не будет ли она возражать, если он приедет на «днюху».

Екатерина, конечно же, не имела ничего против.

Павел приехал в дом на Парайненской улице во второй половине дня. С подарками. С тортом. Андрей был по-настоящему счастлив.

Все сели за стол. Произносили тосты и поздравления. Всё, как положено.

Был, правда, один нюанс. В прошлом именно Екатерина злоупотребляла алкоголем. Но, отдавая отчёт в том, что это для неё – проблема, сама обратилась к врачу и закодировалась. После этого долгое вреся не притрагивалась к алкоголю, имела постоянную работу.

А в этот день решилась-таки поддержать компанию. Когда старший Николай аккуратно обронил, что, может быть, мама, не стоит начинать? – она ответила, что после кодировки уже употребляла спиртное – в умеренных количествах – и ничего плохого не случилось.

Взрослый человек – ей решать. Тем более, что алкоголь, и правда, был слабеньким – ягодная наливка.

Первым ушёл из дома Николай. Он трудился на одном из предприятий в Колпине под Санкт-Петербургом, и на другой день парню надо было успеть на работу.

Когда прощался с родными, всё было просто замечательно. Праздник получился!

*   *   *

Спустя примерно три часа, когда Николай уже добрался до Колпина, на его телефоне высветился номер матери. Она плакала. А слова, словно удар под дых:

– Коля, я Павла ножом ударила. Он в больнице, я – в полиции.

Первое, что пришло в голову сыну:

– Мама, зачем же ты пила?!

В трубке раздались рыдания.

Что же именно произошло после ухода из дома старшего из сыновей?

Как выяснилось в ходе следствия, когда праздник закончился, Павел решил остаться. Екатерина не возражала. Постелила ему в комнате Андрея. Мужчина разделся и лёг спать.

Но вдруг до него донеслись звуки ссоры из большой комнаты, где праздновали день рождения сына. Было понятно, что Екатерина скандалила с дочерью – с Аллой. Мать, не к добру отведавшая наливки, срывалась на крик. Павел разобрал: «Взрослая уже, а ничего убрать не можешь, да? Руки не из того места растут?!». И – мат. И жалкие попытки Аллы оправдаться и угомонить разбушевавшуюся мать.

Павел встал и прошёл в большую комнату. Увидел, что Екатерина схватила Аллу за футболку.

Мужчина попытался разнять мать и дочь.

Позднее, уже на следствии, Алла рассказывала:

– В это время мать вцепилась своими руками в мои волосы, продолжала кричать и выражаться в мой адрес нецензурными словами. Павел стал заступаться за меня, а мать стала оскорблять и его. Словесная перепалка между ними переросла в драку.

Как рассказывала Алла следователю, в какой-то момент мать выбежала из комнаты на кухню. И тотчас вернулась – с ножом в руке.

– Павел повернулся лицом к матери, – продолжала девушка, –  и она, ничего не сказав, нанесла ему один удар ножом в правый бок – в область рёбер. Павел сразу же схватился рукой за рану, а я увидела, как у него полилась кровь. После этого мать, продолжая удерживать в руке кухонный нож, крикнула мне, чтобы я вызвала «скорую помощь». Что я и сделала. Потом помогла Павлу одеться, и мы вышли на улицу, чтобы там дождаться врачей.

Сама Екатерина по большей части подтверждала рассказ дочери, делая, правда, акцент на том, что её возмутило физическое насилие со стороны Павла: ведь он в момент ссоры и на пол её повалил, и ударил: так, что ей показалось – сломал нос.

– Я была очень рассержена, – говорила женщина. – Когда Павел стал вмешиваться, я сказала ему, чтобы уходил из квартиры. Но он отказался это сделать, заявил, что тут находится его ребёнок, и он никуда не пойдет. Нож я взяла, чтобы напугать Павла. Почему нанесла ему удар, объяснить не могу.

При осмотре места происшествия полицейские обнаружили и изъяли тот самый кухонный нож, как сказано в материалах дела, – «с пластмассовой чёрной ручкой и широким лезвием, длиной 25 сантиметров, с характерными бурыми пятнами». Он был приобщён к делу в качестве вещественного доказательства.

После того как потерпевший пришёл в себя после операции, и он дал показания следователю. Он подтверждал, что заступался за Аллу, но «насилия к Екатерине не применял». Признавал, что в прошлом ссоры между ними случались, но кровопускания – не было. До этого дня Екатерина никогда не хваталась за нож. На том же допросе Павел сказал, что претензий к ударившей его ножом женщине не имеет.

Судмедэкспертиза, между тем, пришла к таким выводам:

«У потерпевшего установлено колото-резаное ранение, проникающее в правую плевральную и брюшную полости с повреждением печени, осложнённое пневмотораксом (воздух в плевральной полости) и внутренней кровопотерей, повлекшее тяжкий опасный для жизни человека вред здоровью».

*   *   *

Уголовное дело в отношении Александровой возбудили по ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса РФ – «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с применением предмета, используемого в качестве оружия». Эта статья относится к категории тяжких преступлений, и дела, по ней возбуждённые, не подлежат прекращению в связи с примирением обвиняемого и потерпевшего.

Весь период предварительного следствия женщина находилась в СИЗО.

Когда дело рассматривалось в суде, она полностью признала свою вину, рассказала о событиях злополучного вечера так, как всё было на самом деле.

Потерпевший подтвердил, что простил Александрову, претензий не имеет, просил не назначать ей суровое наказание.

– Стороны защиты, – рассказала руководитель Объединённой пресс-службы судов Новгородской области Мария Воробьёва, – просила признать в качестве смягчающего обстоятельства противоправное поведение потерпевшего. Но объективных данных, подтверждающих факт применения им насилия в отношении подсудимой получено не было. Действия мужчины, заступившегося за несовершеннолетнюю, и разнимавшего мать и дочь в ходе их конфликта, не могут быть признаны противоправными. Не усмотрел суд и оснований для признания в качестве смягчающего обстоятельства помощь Александровой потерпевшему после совершения преступления. С её стороны была лишь просьба, обращённая к дочери вызвать «скорую». Даже одеться и выйти на улицу помогла потерпевшему дочь подсудимой.

К числу смягчающих обстоятельств отнесено следующее: наличие несовершеннолетних детей, признание вины, раскаяние, положительная характеристика. по месту работы. А отягчающим обстоятельством признан факт совершения преступления в состоянии опьянения. По мнению суда, оно способствовало возникновению конфликта, ослабило контроль подсудимой за своими действиями и критику к возможным последствиям.

Учёл суд и то обстоятельство, что подсудимая состоит на учёте у врача-нарколога, а по месту жительства отрицательно характеризуется участковым полиции.

17 марта 2026 года Чудовский районный суд назначил 46-летней женщине наказание в виде 2 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Но самый строгий приговор женщине вынесли её дети.

Алла, в частности, в суде сказала:

– После того, как мама закодировалась, несколько месяцев не употребляла спиртные напитки, а затем вновь начала пить, просто в меньшем количестве. Жить с мамой я не хочу. Уже не могу видеть её пьяной и агрессивной.

С ней солидарен и Андрей:

– Когда мама пьёт водку, становится очень злая, всегда кричит на меня и на сестру. Бывает, что бьёт её по рукам и ногам, а ещё сильно таскает за волосы. Сестра часто плачет. Я хочу жить не с мамой, а с папой.

Как знать, может быть, по истечении этих двух лет дети ещё изменят своё мнение. Плохое – забывается. Пока же Андрей живёт с отцом, а Николай оформил опекунство на Аллу.

Гражданский иск о компенсации морального вреда потерпевший не заявил.

Алексей КОРЯКОВ,

Чудово

(Все имена и фамилии участников событий изменены из этических соображений. – Прим. ред.)