Адвокат МКА «Правовой эксперт» Анастасия Саморукова комментирует статью 148 УК РФ

В прессе сообщалось, что в Конституционный Суд РФ адвокатом подсудимого направлено обращение о проверке конституционности части 1 и 2 ст. 148 Уголовного кодекса РФ (Коммерсантъ, 14.03.2016). Скорей всего, журналист уважаемого издания немного поторопил события. Дело в том, что такое обращение может быть подано гражданином (его адвокатом) только после того, как оспариваемая норма была применена в его деле, т.е. после вынесения судом итогового решения по делу. Эта процедура установлена ст. 96 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». Как можно понять из прессы, приговор по делу еще не вынесен, поэтому адвокат на данном этапе мог лишь заявить ходатайство, чтобы уже суд, приостановив производство по делу, направил в КС РФ запрос о соответствии Конституции РФ ч. 1 ст. 148 УК РФ (ст. 101 и 103 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»). Поэтому, видимо, нам придется подождать не «регистрации и принятия к рассмотрению» этой жалобы Конституционным Судом, как предположил автор статьи, а удовлетворения районным судом ходатайства адвоката о направления обращения в КС РФ. Однако новая редакция статьи 148 УК РФ действительно вызывает много вопросов, впрочем, как почти все законы, принятые ad hoc. Cт. 148 УК РФ до внесения изменений 2013 года звучала так: «Незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или совершению религиозных обрядов - наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев.»   В 2013 году ст. 148 УК изменилась до неузнаваемости. Во-первых, ушла внутренняя логика самой статьи: теперь она состоит из двух условных частей (ч.ч. 1 и 2 – об «оскорблении религиозных чувств» и ч.ч. 3 и 4 – непосредственно о нарушении конституционного права на свободу вероисповедания), которые плохо между собой сочетаются, а 1-я и 2-я части явно не соответствуют ни названию, ни сути статьи. Во-вторых, ушла логика размещения этой статьи в главе 19, поскольку совершенно непонятно, как «оскорбление чувств» может препятствовать реализации права, закрепленного в ст. 28 Конституции РФ: «исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними»? Так обиделись, что в храм идти расхотелось? Неопределенность формулировок ч. 1 ст. 148 затрудняет (если не делает невозможным) определение состава этого преступления и, следовательно, предмета доказывания. Объектом преступления, предусмотренного ст. 148 являются общественные отношения, возникающие в связи гарантированным Конституцией правом на свободное исповедание религии, выбор и распространение религиозных убеждений. Однако, законодатель вводит в диспозицию статьи предмет преступления ‑‑ «религиозные чувства верующих», придавая этому факультативному признаку объекта преступления значение обязательного (конститутивного). Но что такое «религиозные чувства» и что значит «верующие»? Доктринально предметом преступления признается все то, что доступно для восприятия, измерения, фиксации, а в некоторых случаях и оценки. Как измерить, зафиксировать или оценить «религиозные чувства»? Видимо, этот оставлено на усмотрение правоприменителей. Так же остается неясным, почему «религиозные чувства верующих» подлежат уголовной защите от оскорбления, а «чувства неверующих» ‑‑ нет, в то время как ст. 28 Конституции РФ равно гарантирует права как верующих, так и неверующих. Кстати, слово «чувства» в УК вообще больше нигде не употребляется, вероятно, как раз из-за полной его непригодности для измерения и оценки и, как следствие, невозможности его применения в уголовном праве и в уголовном процессе. К обстоятельствам, подлежащим доказыванию, (п.1 ч.1 ст.73 УПК РФ) относится событие преступления, т.е. должны быть установлены объективные признаки состава преступления ‑‑ объект и объективная сторона. Значит, предмет преступления тоже подлежит доказыванию: необходимо доказать, что были оскорблены чувства именно верующего человека. Но как это сделать? Поверить потерпевшему на слово? Этого недостаточно, ведь речь идет об уголовном преследовании. Применить ставший известным «тест Невзорова» (основанный на цитатах из Евангелий Матф.17:20, Лук.17:5,6) и предложить потерпевшему сдвинуть гору или скомандовать смоковнице пересесть в море? Но (отбросив в сторону прочие возражения), этот «тест» подойдет только для христиан, а религий у нас много. Единственным доказательством этого факта, я полагаю, могла бы быть справка из налоговой об уплате церковной десятины, но Налоговым кодексом РФ такой налог пока не предусмотрен. Столь же неясно дело обстоит и с субъективной стороной преступления, а именно с таким ее признаком как цель, которая также была введена в диспозицию ч1. ст. 148 в качестве конститутивного элемента. Однако УК РФ не содержит определения понятия «оскорбление». Если ранее оно давалось в ст. 130 – «унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме», то после выведения этой нормы из УК в 2011 году совершенно не ясно, что имеется в виду. Впрочем, это определение нам в любом случае не подошло бы – в ст.130 речь шла об унижении чести и достоинства личности, а ч.1 ст. 148 оберегает чувства, но чувства не могут иметь ни чести, ни достоинства, т.к. это свойство личности, а чувствам присущи глубина, сила, нежность и т.п. Более того, ст. 130 УК РФ относилась к статьям «частного обвинения», т.е. производство по ней возбуждалась и прекращалось по заявлению потерпевшего. И это обоснованно – только сам человек решает, унижены ли его честь и достоинство (у каждого свои границы допустимого), и сам же может обидчика простить. Части 1 и 2 ст. 148 УК РФ – публичного обвинения, т.е. оскорбили ваши религиозные чувства или нет и простить ли вам оскорбителя будет решать государство. Почему оскорбление религиозных чувств личности для законодателя оказалось серьезней, чем оскорбление самой личности – нет ответа. И совершенно не понятно – как вообще можно оскорбить чувства? В жизни мы часто говорим: «Ты оскорбил меня в лучших чувствах!», но нельзя же переносить в уголовное законодательство бытовые формулировки. Однако, цель (оскорбление религиозных чувств) также должна входить в предмет доказывания по ч. 1 и 2 ст. 148 УК РФ, и доказывать придется то, что не имеет никаких объективных критериев, но, напротив, в высшей степени субъективно: оскорбление субъективно само по себе, чувства тем более, а уж «оскорбление чувств» ‑‑ субъективно в кубе.   Очевидно, что изменения, внесенные в ст. 148 УК РФ «на злобу дня» не только имеют дефекты с точки зрения уголовного права, но и влекут серьезные проблемы и с точки зрения уголовного процесса. И вне всякого сомнения, части 1 и 2 ст. 148 УК РФ требуют проверки на соответствие их Конституции РФ. Будем надеяться, что ставропольский суд направит такой запрос в КС РФ, однако, с учетом нынешних трендов общественной жизни нашей страны, вероятней, что такой запрос будет направлен стороной защиты уже после вынесения обвинительного приговора. Но очень хотелось бы надеяться, что приговор будет оправдательный. Адвокат МКА «Правовой эксперт» Адвокатской палаты Московской области Анастасия Саморукова