Запах хлеба… и голод

Марии Ратушной было всего три года, когда немцы оккупировали их деревушку на Брянщине. Навсегда в детскую память врезались воспоминания о том жутком времени. От редакции: о 77-летней Марии Ратушной я узнала от Сергея Цигвинцева, председателя областного Совета ветеранов. Он рассказал мне о том, что его заместитель Мария Семеновна, будучи маленькой девочкой, чудом выжила в суровых и жестоких условиях оккупации. Она помогала партизанам передавать записки, собирала вместе с другими ребятишками колоски в поле, жила в землянке. 29 апреля я услышала из первых уст историю человека, который не понаслышке знает о войне. Мария Семеновна занимается патриотическим воспитанием молодежи. Уроки о том, что нужно любить свою Родину, она получила, увы, не в школе, а в страшные годы оккупации. Вспоминая голодное детство, у женщины на глаза, конечно, наворачиваются слезы. – Мне было всего три года, когда началась война. Я  родилась и жила в селе Круча Климовского района Брянской области. Жители занимались сельским хозяйством, разводили скотину. Среди стариков ходили разговоры, что возможна война, но никто в это не верил. Информации никакой не было, никто ничего не знал, – начала рассказ Мария Ратушная. Спустя два месяца в августе 1941 года  в село неожиданно въехали мотоциклисты, за которыми двигалась колонна немецких танков, местные жители поняли, что деревню оккупировали. Люди растерялись, они не знали, что делать. Колхозную скотину раздали по дворам, чтобы хоть как-то уберечь от врага. Но это всегда не помогало: фашисты грабили сельчан, увозили животных. В деревне не осталось мужчин: все они бежали в лес, где создавали первые партизанские отряды. – Молодежь фашисты угоняли в Германию. Многие погибали в пути от издевательств и голода, тех, кто сопротивлялся или пытался сбежать, расстреливали. Из всех, кого увели немцы, вернулся только один парень, – продолжает рассказ моя собеседница. В селе остались только старики, дети и женщины, которые работали от зари до зари. Немецкие гарнизоны менялись один за другим. Круча была их перевалочным пунктом. Иногда немцев не было несколько недель, и в селе было спокойно. Но вскоре приходили другие отряды. Фашисты ввели строгий оккупационный режим: запрещали сельчанам покидать дом после захода солнца, ходить в лес за хворостом. Пустующие дома попросту сжигали. – Чтобы уберечь жилье мать со мной и младшим братом Гришей осталась, а отец с первых дней захвата ушел в лес. Он был проводником. Были еще в наших краях и мародеры, которые под видом партизан приходили в дома и требовали еду, – вспоминает Мария Семеновна. Люди верили им и отдавали все продовольствие, а на следующий день немцы убивали или сжигали дом вместе с хозяевами за связь с «партизанами». Враги устраивали расправу не только над местными жителями. Однажды в Круче задержали подростка, которого никто из сельчан не знал. Фашисты повесили его на журавле колодца. Всю деревню согнали смотреть на этот кошмар. Для устрашения труп провисел там несколько дней. Не забыть Марии Семеновне и случай, когда фашисты издевались над соседской женщиной на глазах у ее маленького сына. Ребенок потерял рассудок. – После этих случаев народ в деревне притих. Были и такие доброхоты, которые говорили, что немец уже дошел до Москвы, и теперь мы будем жить при фашистах, – говорит Мария Семеновна. Сельчане всеми силами помогали партизанам. Мать моей собеседницы пекла для них хлеб. Они прокрадывались в село по ночам. – Всех животных у нас увели немцы, и я не понимала, зачем мама каждый вечер носит в сарай кадки с водой и едой. Только потом я узнала, что на нашем сеновале оставались на ночлег партизаны, которых приводил отец, – продолжает Мария Семеновна. Однажды ночью заявился еще один отряд. Пришедшие требовали от отца, чтобы он проводил в другую деревню. Глава семьи знал, что туда попасть невозможно, по дороге везде немецкие гарнизоны. Он категорически отказывался их вести. Ночные гости стали угрожать ему расстрелом.  На помощь пришли партизаны, которые ночевали на сеновале. Они увели отряд и спасли отцу Марии Семеновны жизнь. Периодически семьи  выгоняли из дома. Приходилось жить в землянках. – Мы постоянно хотели есть. До сих пор присутствует это смешанное ощущение запаха хлеба и голода. Помню такой случай: немцы обедали. Один из них заметил мой голодный взгляд и протянул мне кусок хлеба с тушенкой. Я взяла его, вышла из дома и выбросила за забор. Ребенок – и тот не хотел принимать милость от врага, – говорит Мария Семеновна. Зимой 1943 года Маша и ее младший брат Гриша сильно заболели. В итоге братик умер. А Маше повезло, ее спас партизанский врач, которого привел отец.  Как только Маша выздоровела, она стала выполнять поручения взрослых – носить записки партизан. – Например, мать скажет: «Сходи к деду Василю. Скажи, чтоб пришел к нам  вечером, надо кадку починить». Или: «Иди к колхозному колодцу, там ждет тетя и скажи ей «Завтра». Мы, ребятишки, даже и не думали, что нас могут расстрелять или замучить, если мы попадемся в руки немцам, – говорит моя собеседница. Мать пачкала себе и ей лицо, одевала специально в лохмотья, чтобы не привлекать лишнего внимания фашистов, даже нашего единственного коня они вымазали грязью и спрятали во дворе. Но скотину уберечь не смогли, немцы его заметили. Они заготавливали фураж для лошадей. Конь заржал. Солдаты вывели его и решили отпустить, так как он был в болячках. Но среди немцев был ветеринар. Он осмотрел коня и приказал матери нагреть воду и вымыть его. На самом деле он был здоров. – Я поняла, что коня уведут, и стала плакать. Ухватила немца за брючину и стала кричать: «Не трогай, это наш конь!». Сначала фашисты смеялись надо мной. А затем офицеру это надоело, он стал расстегивать кобуру. Заметив это, мать влепила мне затрещину, что я отлетела на несколько метров. Я тогда и не поняла, мать спасла мне жизнь, – рассказывает Мария Ратушная. В 1943 году началось освобождение Брянской губернии от фашистов. В деревню Кручу наши войска пришли ночью. Мария Семеновна вспоминает, как они проснулись от грохота и, выглянув из землянки, увидели, как в небе сверкали разрывы снарядов. Не смотря на то, что фашистов в деревне больше не было, сельчане мучались от голода. Все, что выращивали, отправляли в город и на фронт. – После освобождения была восстановлена школа. Мать пришла к учителю и попросила, чтобы меня, пятилетнюю девчонку, тоже взяли в первый класс. Вместе с другими ребятами, которые были старше меня, я выводила на клочке бумаги палочки. И ведь как-то выучилась, – с улыбкой говорит моя собеседница. Долгожданный день Победы Маша встретила за партой. После войны семья переехала в город Климов. Мария Семеновна выбрала мирную профессию учителя. В 1960 году она окончила Новозыбковский педагогический институт и вышла замуж за военного. В Пензе молодая семья оказалась из-за перевода супруга в артиллерийское училище. Мария Семеновна пошла работать в пединститут. Долгое время она была заместителем декана по воспитательной работе на факультет начальных классов. – Столько лет уже прошло с того страшного времени, но черные дни оккупации нельзя искоренить из людской памяти, – завершает рассказ Мария Семеновна. – Их хорошо запомнили даже дети. Алевтина САФОНОВА, Пенза