«Какое это счастье – быть НОВЫМ ГОДОМ!»

Это был мой первый Новый год в поселке Мортка Кондинского района.

Кто-то прознал, что я играю на баяне, и меня, совсем еще пацана (мне всего 15 лет), пригласили на молодежную вечеринку – встречать Новый 1969 год.

Мама по такому случаю купила мне «корочки» – французские туфли. Необычайно легкие, для танцев и сцены.

Догадаться и взять туфли как вторую обувь почему-то не получилось, и я пошел в них ночью, по морозу, а было градусов тридцать.

Ноги скользили, я несколько раз падал. Обувь совершенно не была предназначена для ходьбы по снегу. Но ведь искусство требует жертв.

В клубе, обычной деревяшке, было тепло.

Принесли проигрыватель. Нашлось две или три пластинки. Их и крутили.

– Да ну эту музыку, надоела, – сказал одна из девушек, – пусть нам баянист поиграет.

Я стал играть.

– А эту знаешь?.. А эту?.. – посыпались вопросы от девчат.

Я что-то знал, а какие-то названия песен слышал впервые, но играл все. Мне напевали, я тут же подбирал, перевирал, конечно. Но в целом старался держать мелодии правильно.

Кто-то опять включил радиолу.

– Выключайте, – потребовали уже мои почитатели, – играй, Валера!

И я играл. Часа четыре. Желание публики давало мне безудержный азарт. И остановился только тогда, когда уже играть не мог. От соприкосновения с ремнем я до крови расшоркал кожу на запястье левой руки, тянувшей меха.

Под утро все стали расходиться.

Меня вызвалась проводить девушка, недавно приехавшая с «Большой земли» учительница математики, а с этого вечера – моя поклонница.

Она бережно довела меня, отчаянно скользившего в модных «корочках», до дома. А через какое-то время, когда я пришел в девятый класс, так же бережно щадила меня от двоек, ставила тройки по математике. Это все, что она могла сделать в благодарность за большое искусство...

*    *    *

Как-то, слушая Жванецкого, я обратил внимание на его фразу: «Люди теплее относятся друг к другу в мороз». Она дала мне повод вспомнить еще один эпизод моей жизни.

Наш ансамбль пригласили играть новогодние танцы в какой-то вечерней школе. Ребят и инструменты увезли организаторы, а поскольку у меня были дела, я должен был приехать позже, самостоятельно.

Адрес мне сказали. Но за событиями дня он как-то быстро исчез из моей памяти.

И вот я стою на перекрестке улиц Одесская – Республики.

Ночь. Страшный холод. Редкие машины (середина 70-х).

Поначалу голосовал, но потом, замерзая, вообще перестал поднимать руку. Просто стоял, закрыв варежками лицо.

Меня спас водитель черной «Волги».

Он не сразу заметил меня, поэтому притормозил, немного поодаль, и ждал, когда я подойду.

Я же был, как  черный фонарный столб с подбитой лампой (рядом стоял именно такой) и не двигался. Он сдал назад, просигналил и крикнул: «Тебе что, особые приглашения нужны?!»

Крик привел меня в чувство, и я послушно сел в машину.

– Куда ехать?

– Какая-то вечерняя школа, в той стороне, – мямлил я, – там играем.

– Да, пожалуй, наиграешь ты сегодня, – усмехнулся он, – ладно поехали, знаю эту школу.

Радостные лица ребят встретили меня. Парни уже отыграли одно отделение и ждали моего приезда.

Мое лицо тоже светилось радостью, но кроме улыбки я ничего более существенного выразить не мог. Пальцы так замерзли, что об игре не было и речи.

Сергей, наш бас-гитарист, подошел ко мне, и как-то очень по-отцовски, заботливо (хотя разница в возрасте была небольшая, каких-то два года) взял мои руки в свои.

Буквально сразу я почувствовал окутавшее меня тепло, которое очень естественно, без ноющей ломоты в пальцах, пошло по всему телу. И я смог играть.

Сергей еще тогда, наверное, не подозревал, что дар проявлять заботу и внимание приведет его к высокому и благородному делу – служению Творцу.

Каждый из нас выбрал свой путь в жизни, а в тот зимний вечер мы просто играли танцы. Были беззаботны и счастливы...

*    *    *

И наконец третья история. Вечер 31 декабря 1976 года.

Все порядочные жители, может быть, еще и не за столами, но точно уже дома. На улицах безлюдно. Я немного припозднился.

Еще днем, когда я уходил на работу, домашние дали мне заказ купить торт.

Все кулинарии работали на заказ, в свободной продаже ничего не было, и витрины блистали чистейшими огнями непорочной свежести. По пути домой делаю последнюю попытку – забегаю в «Лакомку», что на КПД (район крупнопанельных домов у ДК «Строитель», кулинария «Лакомка» находилась рядом с ДК).

На часах без пятнадцати восемь. Меня, единственного посетителя, встречает не очень дружелюбная реплика:

– Закрываемся!

Две женщины елозят тряпками по прилавкам. Я же, оглядывая пустые витрины, задаю чудовищной наивности вопрос:

– А что, тортов уже нет?

Женщины замедляют движения, переглядываются и долго не могут ответить.

– Так нет? – переспрашиваю я.

– Молодой человек забыл, какое сегодня число, – приходит в себя одна из женщин.

Я пожал плечами. Немного потоптался на месте и пошел к выходу.

– Постой, – услышал я за спиной.

Оглянувшись, я увидел, как женщины шептались, затем одна из них пошла в подсобку, бросив на ходу:

– «Птичье молоко» устроит?

– «Птичье молоко»? – я сглотнул пришедший вдруг аппетитный, но не ведомый мне запах. – Наверное!

И уже через минуту мои холодные руки согревала картонная коробка с тортом.

Взрослый читатель поймет, а молодому нужно объяснить, что значит купить, а вернее достать торт на праздник! А уж о «Птичьем молоке» добрая половина советских людей только слышала – большинство и мечтать не могли.

Я пришел домой и торжественно водрузил торт на праздничный стол.

Меня все стали поздравлять, как будто я и был тот самый Новый год, ради которого все собрались.

Какое это счастье – быть НОВЫМ ГОДОМ!

Валерий СЕРЕБРЕННИКОВ,

г. Тюмень