«Теперь в день рождения моего любимого мужа Ивана я прихожу на кладбище»

А с апреля по ноябрь наша гостья живет на даче в Спасском районе.

– Есть там село Городное, а затем деревня Большие Лупяжи, – стала объяснять причину своего визита Евгения Яковлевна. – Вот там я и живу, когда тепло. Зимой в деревне постоянно находятся лишь три человека. Остальные – дачники, как и я. В округе половина домов заброшена. В общем, жилища эти гниют. И все бы ничего, но в этих домах есть электричество. Хозяева умерли, но здания так и не обесточили. Из-за этого случаются пожары.

Евгения Яковлевна добавила, что она неоднократно звонила и в администрацию Перкинского сельского поселения, и в администрацию Спасского района. Там сказали, что у них нет полномочий, чтобы обесточить жилища.

– В 2015 году сосед умер, – поведала собеседница. – Его жена уехала в Рязань, а дом пустует, крыльцо уже разрушилось. И крыша, я предполагаю, протекает. Администрация ждет нового пожара? Я вот не понимаю. А другой сосед умер давно. У него в саду упала большая черемуха – и электрики быстро приехали и отключили ток. Да и если я уезжаю из деревни в Рязань, то электричество отключаю. Так что примите меры. Ну а куда можно еще обратиться? Только к журналистам.

Но по ходу общения наша беседа вышла далеко за рамки этого вопроса. Евгения Яковлевна поведала не только про деревенские проблемы, но и про свою жизнь.

Как оказалось, она появилась на свет в деревне Большие Лупяжи в 1946 году и стала четвертым ребенком в семье.

– В 1948 году моя мама снова забеременела, – вспоминает рассказчица. – Она сказала отцу: пятерых не потянем. Тогда аборты после войны были запрещены. Надо было восстанавливать население. Но она все равно решила избавиться от ребенка. Мать умерла от заражения.

Отец моей собеседницы похоронил жену и не знал, что дальше делать. Он решил поехать в Ленинград – там нужны рабочие. А дети остались жить у его двоюродных сестер в деревне.

– Тетки нас и воспитали, – добавила Нуштина. – Отец к нам приезжал как-то – хотел нас забрать в Северную столицу. Но в Спасском районе папа встретил одну вдову с двумя детьми. Они поженились, и та промыла ему мозги. Мол, надо самому обустроиться. Папа с новой женой и приемными детьми уехали в Ленинград, а мы остались жить у родственников. В Питере у отца появились дети от новой жены. Так что им было не до нас. Но мы ничего, выжили.

После школы Женя поехала в Рязань и поступила в педагогический институт на естественно-географический факультет. И в студенческие годы Евгения нашла свою любовь. По словам нашей героини, учебное заведение «дружило» со школой милиции.

– Один парень попал в госпиталь, – сказала читательница. – Я и две подружки пришли в больницу проведать будущего милиционера. А там в палате находились еще три пациента, тоже из школы милиции. В общем, из госпиталя мы уходили парами. Одного парня звали Ваня. Он проводил меня до общежития. А потом мы снова договорились прогуляться, и Иван заявил следующее: «Я положил на тебя глаз». Так мы год встречались, а потом поженились.

Иван окончил школу милиции. Нужно было возвращаться в его родной город Пермь. Евгения окончила третий курс и поехала к мужу. Она перевелась в другой институт. В 1968 году родилась дочка Наталья.

Супруга училась, а Иван стал работать в колонии. Это было Лесное ИТУ (исправительно-трудовое учреждение). «Как тебя Бог надоумил избрать такую профессию?» – говорила Евгения мужу. Но он отвечал, что и с преступниками кто-то должен заниматься.

В учреждении, где трудился Иван Нуштин, сидели в основном так называемые политические. А неподалеку находилась другая, «лютая колония». Там сидели опасные рецидивисты. И руководство решило вот что: уголовников пересадить в одну колонию, а политических в другую. То есть поменять зоны местами.

«Матерые» не хотели уезжать с насиженного места. Они устроили бунт. Администрации надо было срочно наводить порядок. Приехали солдаты. Зэки согласились их впустить, но без оружия. А потом преступники – дело было в августе – залезли на крышу барака и стали швырять шифером в солдат и сотрудников лагеря. Так  Ивану разбили голову. Молодого человека положили в госпиталь. Он там провалялся месяц.

После выписки мужчина понял, что работать на зоне он больше не хочет, и решил продолжить учебу. Приятели предложили ему ехать в Ленинград – поступать в военную академию. Нуштин так и сделал. Он, жена и дочка перебрались в Северную столицу.

– Стипендия у Ивана была маленькая, – продолжила рассказчица. – А Наташа постоянно болела бронхитом. Девочку не брали в детсад. Ну а я не могла устроиться на работу. Жить как-то нужно. Я и подъезды мыла, чтобы хоть как-то добыть кусок хлеба. А однажды директор одного детского сада сказала, что они возьмут дочку, но при условии, что я тоже там буду работать. И я, конечно, согласилась. Я там трудилась и воспитателем, и медсестрой. Тут жизнь стала потихоньку налаживаться. Кстати, в институте мне дали военный билет и свидетельство, что мы медсестры. Говорили, это в случае войны. Пусть в мирное время, но мое медицинское образование пригодилось.

Иван учился четыре года и окончил академию. Молодому человеку сказали, что для него есть место, правда, не в Ленинграде, а в Рязани. Ему предложили работу заместителем командира по политической работе. В Рязани только открыли Высшую школу МВД. Это уже потом ее переименовали в Рязанский филиал Московского университета Министерства внутренних дел Российской Федерации имени В.Я. Кикотя. Иван согласился. Семья переехала в Рязань. Сначала им дали маленький дом. А потом они получили квартиру. Новая работа Нуштину нравилась.

– Я вспомнила еще один печальный случай, – сообщила Евгения Яковлевна. – Наташа пошла в первый класс.  Классная руководительница попросила меня постирать занавески для школы. Я согласилась. Дочка была дома. «Ты на улицу не ходи», – наказала я. Но ребенок ведь. Что с детей взять? В классе я как раз повесила шторки, и ко мне подбежала одна девочка. «Вашу Наташу убили», – сказала она. Я сразу же помчалась домой. На асфальте – кровь. Там меня ждала соседка. Она сказала, что дочка жива. Ей уже вызвали скорую. Оказалось, что Наташа играла с другими ребятами. И одна ровесница случайно бросила камень, который попал в дочку. Голову разбили от затылка до лба. 45 суток она отлежала в больнице. Тяжелое сотрясение.

Сейчас с Наташей все хорошо. У нее двое детей: мальчик и девочка. Она работает нотариусом.

По словам собеседницы, муж решил: хватит быть замполитом. Он мечтал учить студентов. В Высшей школе МВД стал преподавателем.  Много лет он там работал. Но потом у него начались проблемы со здоровьем – появились страшные боли. Он даже спать не мог. Таблетки не помогали. И врачи сказали, что больше нельзя работать. И преподаватель в 58 лет ушел на пенсию. А через три месяца ректор университета МВД позвонил и попросил Ивана Николаевича вернуться. Сказал, что без него никак. В итоге уволился он только в 2010 году.

Сама Евгения Яковлевна в Рязани до пенсии 20 лет трудилась на радиозаводе. Работа была бумажная. Занималась документами.

– С мужем мы жили душа в душу, – вспоминает она. – Мы и не ругались никогда. Да и студенты моего Ивана Николаевича очень любили. Но в последнее время муж сильно сдал.  А однажды, в январе 2020 года, супруг сказал, что у него сильно болит сердце. Я позвонила в скорую помощь. Медики сказали, что срочно нужна госпитализация. Иван отказался. Через некоторое время ему снова стало плохо. К нам пришел наш участковый врач. Тот тоже сказал, что нужно ехать в больницу. Я снова позвонила в скорую. И снова приехали те самые врачи. Ваня опять начал говорить, что в больницу он не пойдет. «В третий раз мы уже не приедем», – заявил врач. И он согласился. Я проводила мужа. «Умирать меня отправляешь?» Вот я прекрасно помню эти страшные слова.

Ивана Николаевича положили в кардиодиспансер. Евгения Яковлевна каждый день ходила к мужу. Лечащий врач ему сказал, что мужчина не жилец, если они не поедут в Москву в Бакулевский кардиологический центр. И супруги согласились.

5 февраля Ивану должны были сделать там операцию. Но до этого не дошло.

– Днем 23 января я пришла к супругу в палату, – рассказала Евгения Яковлевна  в конце беседы. – 24 января у него день рождения. Я сказала Ивану: «Завтра встань пораньше, тебя поздравят дочка и внуки, я торт испеку, – в общем, отметим праздник. А после дня рождения поедем в столицу». На следующий день я пришла часов в 7 утра. Смотрю, мужа в палате нет. А на его кровати лежит матрас и черный пакет. Нашла там какого-то врача. «Иван что, бриться пошел?» – спросила я. И медик сказал, что ночью он скончался. Ему было 78 лет. Я сразу же упала в обморок. Потом нашатырь. Кое-как отпоили. Вот уже три года, как любимого нет на свете. Раньше каждый год 24 января мы вместе отмечали эту дату. А теперь каждый год в этот день  я прихожу на кладбище.

Николай СКРИПКИН, Рязань

ОТ РЕДАКЦИИ: вопрос Евгении Яковлевны мы направили в администрацию Спасского района и в прокуратуру Рязанской области

Фото: Николай Скрипкин