«Нюронька, ты красивенькая, а он рябенький. Но мужчин других нет, иди за него»
А потом и мама мне посоветовала. Я маме жалуюсь: «Михаил пристает, а я его не люблю». Она мне: «Нюронька, ты красивенькая, а он рябенький. Но мы одни, мужчин других нет, иди за него». Ну и стала я к Михаилу приглядываться. Мне уже почти 20 доходило, ему тогда 26 было. Он как мужчина состоявшийся был. Ухаживать он за мной не ухаживал. Сразу предложил. На смене ко мне подошел и сказал: «Я тут ухаживал за одной женщиной с ребенком. А потом думаю: зачем, если у меня будут свои дети.. Выходи за меня» Я говорю: «Ну ладно». Он адрес мой стал спрашивать. А я озорница была. Говорю: «Ищи избушку на курьих ножках!»
Конечно, нашел адрес, в цехе-то данные были. Он же смышленый мужчина. Пришел ко мне домой на второй участок. В зеленом бушлате, в ботинках, в пилотке. Просидели мы всю ночь, в карты проиграли. Мама дома была. У нас комната одна. Мама на кровати лежит, закрылась одеялом. А мы за стол сели и до утра с ним в карты проиграли. Он тогда только познакомиться пришел.
И вот уже утро, семь часов. Мы пошли на работу. Пешком, через разрезы. И я опять приступила к станку, стала работать. Но тут одна подружка подсмеялась надо мной. Знаете, подшучивали же. И она сказала про меня, вроде того, что я спала с ним. Я ее, конечно, напинала и по морде ей набила. Что она меня позорит!
Потом март подошел. Мама говорит: «Аннушка, ты должна в Масленицу замуж выйти. После Великий пост, там я уже не даю тебе благословения замуж. Ждите тогда на будущий год». Вот и пришлось. Это было 1 марта 1946 года.
В цехе нам дали пол-литра водки белой, потому что время было такое, не было ничего нигде. И мне, и ему по пол-литре. Потом брат с женой, соседи – кто пирог испек, кто что, и собрались человек до десятка в нашей комнате. Все общее было… Наряд? Платьишко у мне было, синее цветочное платье и сапожки. Я дробила хорошо – плясала. Брат у меня гармонист был. Он как только заиграет, а я уже терпеть не могу – дробью начну.
Вот так плясали, а потом - санки по улице. Невесту, меня, подсадили в санки и катали. Фаты у меня не было. Что на столе было? Нам с завода картошку давали, и мы в огородике тоже садили картошку. Капуста была квашеная. Всем по порции было. Брат шахтер, тоже бутылочку принес. Вот и свадьба прошла. Горько кричали».
Прожили с ним всю жизнь. Пятерых детей нажили. Конечно, всяко бывало, но я от него ни на шаг не отходила, и когда он парализованный лежал, до самой смерти обихаживала.
Уже под старость он бывало сидит, посадит меня на колени. «Ну скажи, что ты меня любишь». А я говорю: «Миша, вот я прожила такую жизнь. У меня отца не было, потому что я без отца уже родилась, он умер, мама беременна 6 месяцев была. Любви я никакой не видела. Ты сам знаешь, какую меня взял. Кого любить?» Говорю: «Миша, я привыкла, я за тобой как за каменной стеной. И строились, и ремонтировали, все делали. А любви я не знаю. Какая такая любовь?»
Как ни просил он меня сказать, что люблю, но я все ж таки не покорилась,…
Анна ЧЕТИНА, г. Копейск
