«Мне почему-то всё женщины-хищницы попадаются»
В феврале этого года в редакцию позвонила наша читательница Софья Вадимовна и попросила рассказать на страницах газеты о том, в какой переплет попал ее знакомый, пожилой одинокий человек – Антон Игнатьевич Рубин.
В мае 2017 года с ним случилась беда: он ослеп. Но, по словам Софьи Вадимовны, это еще не самое страшное. Мол, одна предприимчивая особа, воспользовавшись беспомощным положением Антона Игнатьевича, теперь пытается обманом захватить его двухкомнатную квартиру в центре города, а самого «сдать в психушку».
Рассказу женщины было трудно поверить. Но она дала телефон Рубина. Через некоторое время мне удалось, созвонившись с ним, договориться о встрече. И 17 марта я переступила порог его «сталинки» на улице Пушкина.
Оговорюсь сразу, все имена и фамилии людей, о которых пойдет речь, изменены в силу большой запутанности его истории и невероятных ее поворотов.
Итак, дверь мне открыл не по годам крепкий мужчина. Несмотря на гостеприимные жесты и приветливый голос, в глаза бросалась его неуверенная походка. К тому времени я уже знала, что 88-летний Антон Игнатьевич полностью слепой. Зрение он потерял неожиданно...
Антон Игнатьевич всю свою жизнь трудился на «важном производстве»: ремонтировал дома. Когда-то была у него и крепкая семья – жена, двое сыновей. Работником он был грамотным. Ценили в нем и доброе отношение к людям. А тот факт, что спиртным не баловался, делал его примером для подчиненных. ...Лет 30 назад он получил эту квартиру в центре...
Но, как видно, беда подстерегала эту семью. В 1992 году погиб старший сын Александр. Перестроечные годы не были благополучными, Саше приходилось подрабатывать ночами. И однажды он не вернулся домой: погиб в результате несчастного случая.
Через пару лет был убит младший Олег. Он, будучи бывшим десантником, работал охранником в ювелирном магазине. Его, со слов Антона Игнатьевича, пытались подкупить бандиты, с целью ограбления. Когда парень отказался, с ним жестоко расправились.
Потеряв второго сына, Антон Игнатьевич еще как-то держался, а его жена Тамара слегла. Ее долго лечили. Но, как выяснилось, правильный диагноз поставили только за полтора месяца до смерти, когда по всему телу расползлись метастазы...
Ее не стало пять лет назад. Горе Антон Игнатьевич гасил в работе. Засветло вставал, а возвращался в опустевшую квартиру только тогда, когда от усталости едва хватало сил добраться до постели.
Однако жизнь продолжалась. Он стал подумывать о том, что в доме нужна хозяйка. Опубликовал объявление в газете «Презент», в разделе знакомств.
Одиноких женщин в Хабаровске оказалось много. Жизнь пенсионера нежданно забила ключом. У него появилось много «подруг». Они приходили к нему в гости. Случалось, и по нескольку потенциальных «невест» засиживались допоздна в уютной кухоньке Игнатьевича. Он был одинаково приветлив со всеми, а сам «приглядывался», выбирал.
Но, если, конечно, так можно сказать, глаза у Игнатьевича разбежались. Хотя среди претенденток были и достойные кандидатуры, что-то его удерживало от создания новой семьи. Он все также продолжал работать, хотя его пенсия позволяла принимать гостей. Свою квартиру содержал в образцовом порядке.
И тогда судьба преподнесла Игнатьевичу еще одно испытание. Стал он прихварывать, но не обращался к врачам (недолюбливал их после смерти жены). Однажды его уже серьезно прихватило прямо на работе.
– Мало того, что спину скрутило, так еще и глаза как песком засыпало. Я же сваркой занимаюсь. Пошел в 10-ю больницу, к окулисту. Это в марте 2017-го было. Дал он мне какие-то ампулы, таблетки и домой отправил. Один всего лишь раз и принял я их, – вспоминает Игнатьевич.
Cледующий день начался у него в шесть часов утра. Резкая боль в глазах, «сильные толчки» в голове и полная темнота. Он выскочил в коридор. Соседка, которая в это время вела выгуливать собаку, вызвала «скорую». Его отвезли в больницу. Там после двух часов обследования врачи сошлись во мнении, что зрение к нему никогда не вернется из-за выжженной глазной сетчатки.
– Мне казалось, что жизнь провалилась куда-то в темноту, – вспоминает Антон Игнатьевич.
Но время потихоньку сгладило и эту беду. Тем более что соседи по дому и подруги оказались неравнодушными к его горю. Приносили ему продукты, убирали в квартире, готовили еду, стирали.
– Но это все не то было, – жалуется он. – Хотелось, чтобы рядом была постоянная спутница, добрая, нежная, порядочная.
И он снова дал объявление в газету. Так появилась в его жизни Инна.
Не прошло и месяца со дня их первого знакомства, как в сентябре 2017-го образовалась в Хабаровске новая семья. Совсем недолго новая жена (Инна моложе мужа на 30 лет) одаривала супруга любовью и нежностью. Буквально через три недели после регистрации их брака она потребовала от мужа отписать на ее имя квартиру. А когда он отказался это делать, в квартире начали происходить непонятные вещи. Вначале стала пропадать посуда и постельное белье, затем исчезли вещи первой жены. А потом случилось и вообще из ряда вон выходящее событие.
– Однажды после ужина я почувствовал себя плохо, – вспоминает Антон Игнатьевич. – Очнулся в каком-то железном сарае. А холодно уже, октябрь. Стал биться, кричать. Обессилел совсем. Слышу, машина подъехала. Меня завернули в какую-то рубашку и отвезли в больницу. Как оказалось – в психушку, что на Кубяка. Там никто ничего не спрашивал, и слушать меня не хотели.
Про свое 20-дневное пребывание в больнице для душевнобольных он рассказывает с содроганием. Но после эмоционального выплеска наконец умолкает и медленно произносит:
– Меня там освидетельствовали и сказали, что я вполне нормальный. Я думаю, она, эта женщина-хищница, подсыпала мне какой-то отравы, а потом, когда я потерял над собой контроль, сдала в дурдом.
Когда Игнатьевич вернулся из психбольницы домой, там его встретил полный разгром, грязь, набитые окурками тарелки и запах многодневной бичевской попойки. Инна вернулась в поселок Горького, где у нее имеется своя квартира.
Опять пришли на помощь бывшие подруги, привели квартиру в порядок. Соседи помогли вставить новые замки. А потом чуть ли не каждую ночь к нему стали стучать в двери и окна какие-то люди. А так называемая жена звонила по телефону и спрашивал: не надумал ли он переписать на нее квартиру?
– Мы ему посоветовали этого не делать, еще до его женитьбы. Хоть в этом он нас послушался, – рассказывает Ксения Старкова, одна из знакомых Антона Игнатьевича, с которой я потом переговорила по телефону (номер дала уже упомянутая мной Софья Вадимовна).
Он решился срочно подать на развод. В Центральном райсуде Хабаровска, не вдаваясь в подробности, давали два месяца на примирение. Хотя, по сути, о каком примирении можно вести речь, если супруги не живут вместе уже более полугода. Следующее заседание суда и, надо полагать, окончательное, 29 марта.
В этом промежутке времени Инна сделала весьма интересный ход. Она потребовала освидетельствования Антона Игнатьевича на дееспособность, в психиатрической больнице.
Как рассказала мне Старкова, 16 марта процедура освидетельствования прошла успешно, то есть в его пользу. Но за это надо было заплатить 6300 рублей, согласно прейскуранту. И платить должна была Инна, но денег не внесла.
Зато накануне, ближе к полуночи, пыталась проникнуть в квартиру своего супруга. Но ошибочно надавила на кнопку домофона другой квартиры. Соседка, которая была в курсе этой почти криминальной истории, выставила нахалку из подъезда самым невежливым образом. После этого пенсионера никто не беспокоил.
Откровенно говоря, я поначалу не совсем верила в его полную слепоту. Но когда уже уходила, в прихожке бросились в глаза разные по цвету носки хозяина. При прощании он задал поразивший меня вопрос:
– Скажите, а вы красивая?
– Не знаю, – ответила я.
– А вы не хищница? А то мне почему-то всё хищницы попадаются. А мне нужна хорошая женщина. Я ведь еще крепкий мужчина.
Мне удалось найти телефонный номер Инны, и я ей позвонила.
– Почему вы вмешиваетесь в мою личную жизнь? – спросила женщина.
Далее последовали короткие гудки. Но через пару минут она мне сама перезвонила и попыталась «отстоять» себя несколькими фразами:
– Я не собираюсь ни перед кем отчитываться. Он лежал в психиатрической больнице. У него сейчас весеннее обострение. Он мне не нужен. Я там уже давно не живу.
Валерия КОКОРИНА,
г. Хабаровск
