Жили-были две старушки – две сестры

Нет, никакого отношения к барыжничеству наркотой старушки не имели. Опросить их нужно было в связи с тем, что двумя неделями ранее при задержании сбытчика зелья обе были привлечены к процессу как понятые. Потом их вызывали повестками в полицию, но они не явились.

Да и то было понятно: возраст. Чем в полицию на опрос идти (а это, считай, в другом конце микрорайона), лучше на лавочке в парке посидеть да голубей покормить.

Получив задание, сотрудница полиции ещё обрадовалась: хорошо, что обе понятые живут в одной квартире. Бегать по городу не придётся!

Когда она подошла к квартире старушек и нажала на звонок, ответа долго не было. Потом приоткрылся-таки глазок. Девушка показала служебное удостоверение.

– Не беспокойтесь, – сказала, – я из полиции…

Послышался звук отворяемой щеколды, и в проёме появилась пожилая, очень исхудавшая женщина. Как поняла сотрудница полиции, младшая из сестёр.

В нос ударил резкий неприятный запах: то ли затхлости, то ли… Но поначалу гостья решила: это из-за того, что в квартире живут только две старушки, и уже, в силу возраста, не могут следить за чистотой.

– Наталья Николаевна? – спросила. – Вы участвовали как понятая при задержании наркоманов?

Та кивнула головой. Гостья спросила, сможет ли хозяйка квартиры явиться в полицию, чтобы дать пояснения. Та снова кивнула головой, но добавила, что это ей – трудно, сама добраться туда не сможет. Хотелось бы, мол, чтобы её довезли до РОВД, а потом привезли обратно.

– Хорошо, хорошо, – девушка-оперуполномоченный поторопилась успокоить хозяйку квартиры.

А потом добавила:

– А где ваша сестра – Вера Николаевна?

Как впоследствии рассказывала следователю сотрудница полиции, после этого вопроса женщина явно разволновалась и никакого ответа поначалу не дала: стояла в проёме двери будто бы в ступоре.

Гостья повторила вопрос, и это словно бы вывело старушку из забытья.

– Где сестра? – повторила она. – Здесь, в квартире. Проходите…

*   *   *

Ещё не предчувствуя ничего особенно худого, сотрудница полиции переступила через порог, а потом в сопровождении хозяйки прошла в большую комнату.

И… ахнула. А потом, кажется, поняла, в чём причина столь озадачившего её неприятного запаха.

На полу лежала женщина. Её лицо было накрыто полотенцем, а тело – покрывалом, сквозь которое проступала уже запёкшаяся кровь.

– Вот она, – сказала хозяйка квартиры, – Вера Николаевна…

Сотрудница полиции немедленно сообщила о страшной находке в дежурную часть и вызвала следственно-оперативную группу.

А Наталья Николаевна, словно желая добиться расположения гостьи, стала рассказывать. Присела в кресло, стоявшее неподалёку от мёртвой сестры, подпёрла скулы кулачками, вздохнула и призналась, что это – она…

– Что – это?

– Да, вот, – ответила Наталья Николаевна. – Это я ударила Веру молотком неделю назад. Но как всё было, помню смутно…

Сотрудница полиции задала ещё два вопроса. Вызывала ли Наталья Николаевна «скорую помощь»? И рассказывала ли кому-нибудь о происшедшем?

На оба вопроса пожилая женщина ответила отрицательно.

Казалось, что в тот момент хозяйка квартиры была более всего озабочена тем, чтобы тело убрали из квартиры: «От него плохо пахнет».

А в остальном?

Из протокола допроса сотрудницы полиции:

«Хозяйка квартиры не раскаивалась, внешне была спокойна, какой-либо агрессии не проявляла. Более об обстоятельствах случившегося ничего не сообщала».

*   *   *

Тем временем в квартиру прибыли члены следственно-оперативной группы.

Из протокола осмотра места происшествия:

«При входе в комнату, на полу, находится труп пожилой женщины. Верхняя половина ночной рубашки пропитана подсохшей красно-коричневой кровью. Ночная рубашка упакована в бумажный свёрток и изъята с места происшествия. Труп направлен в ГОБУЗ «НБСМЭ» для проведения судебно-медицинской экспертизы. В ходе осмотра у правой стены комнаты, на полу, справа от балконного блока, обнаружен молоток со следами вещества бурого цвета. Он упакован в бумажный свёрток и изъят с места происшествия. Порядок в комнате частично нарушен. В центральной части, между кроватью и мебельной стенкой, лежит упавший журнальный столик. Рядом с ним, в хаотичном порядке, разбросано большое количество бумаг».

Что касается судебно-медицинской экспертизы, то специалисты сделали вывод о том, что потерпевшей нанесено двенадцать ран головы, вызвавших обширное кровоизлияние и перелом височной кости, от чего и наступила смерть. Кроме того, были диагностированы и переломы нескольких рёбер.

Особо отмечено:

«Все установленные при исследовании трупа повреждения являются прижизненными, о чём свидетельствуют признаки кровотечения и кровоизлияний. Все травмы образовались в короткий промежуток времени».

Когда в квартиру прибыли члены следственно-оперативной группы, и в помещении стало многолюдно, Наталья Николаевна враз сникла, стала говорить о том, что «сделать это с сестрой её заставили голоса», а сама она «не хочет больше жить».

В тот же день пожилую женщину доставили в психиатрическую больницу.  Осмотрев пациентку, врачи пришли к выводу, что требуется срочная медицинская помощь, поскольку в ту пору она представляла опасность не только для окружающих, но и для самой себя.

*   *   *

Поскольку контакт с подозреваемой был невозможен, следствие стало собирать всю информацию об отношениях сестёр.

Как выяснилось, они перебрались в Новгород из одной из кавказских республик в 1997 году. Приобрели здесь квартиру, в которой вместе и прожили почти тридцать лет.

– Были опрошены соседи, – рассказал старший следователь СО по Великому Новгороду регионального СУ СК Александр Карпов. – Им трудно было поверить в то, что произошло между сёстрами. Люди подчёркивали, что пожилые женщины жили душа в душу. Вместе гуляли, под ручку отправлялись в магазины за покупками. Младшая из сестёр всегда и во всём помогала старшей.

Из показаний Галины Сергеевой:

«Наталья Николаевна постоянно ухаживала за Верой Николаевной, беспокоилась, опекала её. В последнее время у Наталья Николаевна были серьезные проблемы с ногами, в связи с чем я говорила Вере Николаевне, что сестре надо бы лечь в больницу. Та отвечала: «А с кем я тогда останусь?». Плакала, повторяла, что не хочет находиться в квартире одна – без сестры».

Из показаний Юлии Сапрыкиной:

«Обе женщины всегда были вежливы, здоровались со мной. По отдельности я их видела редко. Каких-либо конфликтов между ними не было: исключительно уважительное отношение друг к другу и к соседям. Обе были очень набожными, регулярно ходили в церковь, алкоголь не употребляли».

Из показаний Марии Дебряковой:

«Проживали вдвоём, уединенно, гостей к себе не приглашали. В прежние годы у Веры Николаевны была активная гражданская позиция: она принимала меры к ремонту асфальта возле нашего подъезда, направляла обращения по этому поводу в различные инстанции. Ранее каких-либо признаков психических расстройств в поведении сестёр я не замечала. Но летом 2025 года стала обращать внимание на странности в поведении Натальи Николаевны. Она, например, не выпускала из рук мобильный телефон. Говорила, что её прослушивают через этот аппарат. На эту тему я специально заговаривала с Верой Николаевной. Я считала, что нужно обратиться в психоневрологический диспансер, так как состояние Натальи Николаевны могло стать опасным для неё самой и окружающих. Но Вера Николаевна проблемы в этом не видела.  Каких-либо жалоб друг на друга сёстры никогда не высказывали».

И в дни, когда произошла беда, никто из соседей не слышал ни криков, ни просьб о помощи: ничего, что обычно сопутствует ссоре. Лишь одна из соседок, живущая этажом ниже, припоминала, что однажды вечером она «отчётливо слышала из квартиры сестёр звуки «периодических постукиваний» на протяжении одного часа». Но какого-то особого значения этому не придала, мало ли какой ремонт бабушки задумали, может, гвозди забивали, чтобы картины повесить.

*   *   *

Ранее Наталья Николаевна никогда не лечилась в психиатрической больнице. Но теперь специалисты пришли к однозначному выводу о наличии у неё психического заболевания, из-за которого женщина не осознавала того, что делает:

«Психическое расстройство лишало подэкспертную способности понимать фактический характер и общественную опасность своих действий, и руководить ими, а также правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания».

Кроме того, психиатры сделали заключение, что, с учётом имеющегося заболевания, пожилая женщина не способна лично участвовать в судебном процессе.

В ходе следствия были опрошены врачи психбольницы. С их слов, в первоначальный период общение с Натальей Николаевной было малопродуктивным. Больная разговаривала сама с собой, без реального собеседника, причём очень тихо, поэтому было непонятно, на какие темы. В последующий период, когда контакт удалось наладить, она сообщила, что слышала голоса в голове, которые призывали «покончить со всем этим». При этом она поняла так, что «покончить со всем» можно, только лишив жизни сестру. И она выполнила «указание»: нанесла несколько ударов молотком по её голове – старшая была гораздо слабее физически. Женщина не отрицала, что «жила в квартире с мёртвой сестры на протяжении недели, до приезда сотрудников полиции из дома не выходила». К завершению лечения состояние женщины значительно улучшилось.

С учётом выводов психиатров результат рассмотрения дела в Новгородском районном суде стал предсказуемым: 2 марта 2026 года принято определение о назначении женщине принудительного лечения в психиатрическом стационаре.

…До своего 80-летия Вера Николаевна не дожила десять дней.

Алексей КОРЯКОВ,

Великий Новгород

(Все имена и фамилии изменены. – Прим. ред.)