О вороватых начальниках и убитом властью псковском селе устами сказительницы Тони

Дома мать и авторучки отбирала, и тетрадки со стихами  в печке жгла, а Тоня с братом в бане прятались - он на баяне играл, а она пела только что сочинённые строки… ОТ АВТОРА: бывает, попадает в руки звезда, вернее, свет, и озарит всё вокруг, даже тёмные уголки души, куда даже самому страшно заглядывать. И долго еще светить будет ясным светом, словно маяк, направляя на путь праведный.  Так вот и письмо Антонины ИВЛЕВОЙ из Пыталовского района стало для меня такой неожиданно яркой звёздочкой, путеводным маячком с проникновенными «есенинскими» строками.  Итак, без купюр из деревни Вильниково: «Опять такая солнечная осень, Опять кружат листочки на ветру. Люблю я время года это очень! И, выходя из дома по утру,   Смотрю, как клин гусей исчез вдали над лесом, Как поздно солнце жёлтое встаёт, И как туманов дымная завеса Куда-то вдаль с опаскою бредёт.   Мне паутинка оплетает ноги, - Над головою белым кружевом плывёт. А воздух полон ласки и тревоги И тишины. Так сердце её ждёт…» Антонина Николаевна ИВЛЕВА, 1963 г.р. «Уверена, что моя необычная семья - самая большая из всех семей, что вам пишет. Но семья любящая и любимая. В ней 100 птиц, 9 ежей, 3 кошки, собака, 3 коровы и бык. Все мы очень дружно живем, любим и понимаем друг друга уже 12 лет подряд.  Окончив Бороусовскую восьмилетку, я пошла учиться в Пыталовское училище. Успешно завершила учебу  в 1981 году и стала работать дояркой в своем родном, тогда преуспевающем колхозе «Роговский». Хотела быть и учительницей, и библиотекарем, но не пошла дальше учиться  из-за того, что дома родители не ладили между собой, их надо было постоянно «разбирать» и помогать вести домашнее хозяйство.   Чтобы приумножить достаток в семье, пошла дояркой. Им тогда хорошо платили. Работая, не заметила, как влюбилась… в коров. При этом всем на полном серьезе говорила: «Я люблю своих коров и больше никого!» Нет, были  и женихи, и немало, но ни с кем серьезных отношений не получилось. О рождении детей и речи быть не могло. Только коровы и коровы. Между домашним и колхозным скотом отличия не было, любила и жалела всех одинаково. К деньгам была равнодушна - кто ни просит, всем давала в долг, а отдаст, не отдаст – про это не думала. Любила коров и этим была счастлива. Растила тёлочек на замену колхозного стада, поддерживала молочную породу. Годы шли. Казалось, этому счастью не будет конца. Но жизнь распорядилась по-другому.  В 2002 году от пала травы сгорел родительский дом со всеми надворными постройками. Осталась одна баня. Самим-то можно жить и в бане, а скот держать негде. С родителями переехала в другую деревню, где купила паршивенький домишко. Скот предложили держать в совхозном дворе, который был совсем рядом с нами.   Через два года родителей не стало. Я осталась одна со своими коровами, не переставая их  любить, трудиться и сочинять  стихи о родном доме и крае. Большинство времени я находилась на ферме: доила руками, кормила руками, ухаживала за телятами. Когда было не в силу, то нанимала кого-нибудь помочь. Но любила и любила бесконечно. С этой любовью легче было перенести и пожар и смерть родителей.  В 2010 году ни совхоза, или как его потом называли, «СХПК», не стало. Приехали питерские руководители. Мне домашний скот сказали убрать с фермы. Пришлось купить двор на чужой земле. К совхозным коровам тоже начали подбираться. То лейкоз, то еще что-то. В общем, как к свиньям в деревне Шабаны. Там усыпляли здоровых поросят, а здесь резали нормальных коров. Завели овец, которые дохли постоянно. Никто из наших не умел с ними работать. Рынок сбыта мяса и шерсти налажен не был. Коров все меньше, зарплата всё меньше и меньше, а то и  вообще по 4-5 месяцев не платили. Наконец, весной 2016 года решили, чтобы ни одной коровы больше не было бы в ООО «Агроплан». Только овцы. Безжалостно зарезали коров, убрали доярок. Пришлось убираться и мне. Было тогда мне  уже 53 с половиной года. Отлюбилась! Но нет, я всё продолжала любить. В глазах, в душе - мои коровы: живые, тёплые и ласковые. Если честно, хотелось покончить с собой.  Бог не дал.  Дома были такие же милые домашние животные,  и сороки за окном просили творога. Собака  лизала руки, которые не хотели шевелиться. Ласточки над головой делали успокаивающие круги. Ёжики шуршали под ногами. Все говорили: «Опомнись! Ещё есть мы у тебя!»  Неожиданная радость пришла под осень. На день села глава администрации Гавровской волости Валерий Алексеевич Васильев  вручил мне подарок за многолетний и  добросовестный труд в совхозе. Это был красивый кувшин и  шесть стаканчиков. Очень волнующее для меня событие! Фотографий у меня никаких нет – сгорели. Есть три ученические тетради стихов, которые я иногда читаю своим животным и птицам.  Вот одно из них, «Солнечная осень», и выслала вам, уж не судите строго.    Желаю перед Новым годом всем читателям «Курьера» добра, мира, здоровья и любви к братьям нашим меньшим. Они никогда не  предадут» ОТ АВТОРА: и ни строчкой больше. Телефон  «есенинская» сказительница не оставила. А так хотелось поговорить с автором. Ну, вот откуда у доярки из глубинки родятся такие стихи, такие письма и такая любовь? Звоню в Гавровскую волость, Валерию Алексеевичу, который в День села, сам того не зная, вернул Антонину Николаевну к жизни. - Правильно. Кувшин и шесть стаканчиков! – с радостью отозвался Валерий Алексеевич. –  Она у нас большая писательница. Вот только живет очень далеко, на хуторе, одна. И ни телефона, ни компьютера у неё нет. Рядом с домом, на дороге, есть только «путинский». Она по нему звонила весной пожарным, когда трава горела. Валерий Алексеевич пообещал, как погода позволит, добраться до Антонины Николаевны… Но я не могла ждать и, на удачу, позвонила Татьяне ТРУФАНОВОЙ из деревни Пунино, героине прошлого номера, у которой волки  зарезали 53 овечки. - Так я её знаю! – обрадовалась Татьяна. - Тоня у нас сено покупает, на соседнем хуторе живет. Телефона у неё и, правда, нет. Татьяна пообещала доехать до Антонины и дать ей свой телефон, чтоб мы поговорили. В субботу, 10 декабря, Татьяна позвонила мне прямо со двора Ивлевой. - Корова ходит по двору, а Тони чего-то нет. Собака, вон, тоже бегает… Странно, куда она подевалась? Уж не случилось ли чего? В тот же день соседи съездили на соседнюю ферму, в надежде, что Антонина там. Но не было женщины ни на ферме, не приходила она и за хлебом в лавку. Нашлась наша писательница только на другой день, в воскресенье, когда Татьяна снова приехала в Вильниково и стала барабанить в дверь… - Ой, а я ж вчера дома была, - вдруг слышу я в трубке певучий и чуть расстроенный голос Антонины Николаевны. – Ухо застудила, муравьиным спиртом натерла, отлеживалась, как медведь, вот  гостей и пропустила... Оказалось, с момента написания письма в «семье Ивлевых» на одного теленка стало больше. 12 октября отелилась одна из коровок. - Ёжики сейчас спят в сарае. Если приподнять мешки с сеном, можно их увидеть, - рассказывает Антонина про своих домочадцев. - А вот вчера снегири да синицы так под ногами и крутились весь день… Спросила я и про дар слова. - Не знаю, отец с матерью всю жизнь работали и нам с братом велели. А братик мой, Анатолий, сам и баян, и гитару освоил, музыку к моим стихам сочинял. - Вы, наверное, на школьных концертах выступали? - Что вы! В бане мы выступали, тайком от родителей. Мать и ручки от меня отбирала, и книжки жгла. Работы было много, а мы с братом ерундой занимались. Погиб он в армии, то ли убили, то ли убился. В Вышгородке на погосте рядом с папкой и мамкой лежит. А когда пожар был, много моих стихов сгорело. Мне их восстанавливать потом по памяти помогала Нина Евгеньевна СОРОКИНА, бывшая школьная учительница литературы... - И много у вас тут таких друзей? - Нет, немного. Я не доверяю людям. Придут, обворуют и уйдут. Я такая же затворница, как ваша Тамара Николаевна НИКИТИНА, Агафья Лыкова, о которой вы рассказывали в «Курьере». Я и сейчас по ней плачу, что умерла… Честно скажу, я  не ожидала, что Антонина в курсе наших газетных публикаций, а письмо прислала только сейчас. На прощанье я попросила её прислать еще хоть несколько стихов.   Вместо послесловия Не знала я,  как мне отблагодарить за этот чудом состоявшийся разговор  посредницу, своего добровольного почтальона Татьяну. - А вы помогите нам только с волками разобраться! Ведь, кроме охотников, есть и военные, полиция, а то серые нападут на Тонин двор, и никакой «путинский» телефон её теленка уже не спасет. Татьяна Труфанова еще немножко рассказала мне про вильниковскую сказительницу. Что кулёчка конфет себе за всю жизнь не позволила, всё на корм да на сено тратила, и в любую погоду на Антонине неизменный рабочий халат и высокие резиновые сапоги. Вот такая замечательная рассказчица с чистым сердцем и душой теперь будет напоминать мне, как мало человеку надо – краюшку хлеба, да каплю молока, да это небо, да эти облака. Кувшинчик, шесть стаканчиков и вот уж - стихи.