Верный конь вытащил зубами десантника Петруху с того света. Зимой!

Пётр БЕРЕЖНОЙ: «Думаю, лошадей у меня сейчас больше, чем коров во всей нашей округе». Рассказ о том, как  бывший псковский гвардеец  «докатился» до овец, голубей и нутрий ОТ АВТОРА: отрабатывая картофельную десятину  у бабушки в деревне Скангали, я познакомилась с интереснейшим человеком. В 10 километрах от границы с Латвией на хуторе живет Пётр БЕРЕЖНОЙ,  в прошлом десантник, а нынче мирный фермер, которого с  той жизнью связывают лишь шрамы от пуль и дембельский китель. Пётр никогда не отказывает, если старики в округе просят помощи. Моя бабушка и нынче попросила перепахать огород Петрушу, и он в срок прикатил на своём тракторе. Разговорились. В тот  день снайперша духов наверняка сделала насечку на своей СВД, пустив пулю в живот псковскому десантнику. Но удача в тот день была на стороне БЕРЕЖНОГО. Пуля прошла навылет, от потери крови спасли друзья, а от перитонита – военные врачи… С той поры минуло  больше 20 лет. О тяжелом ранении напоминают только пулевые отверстия, о службе в ВДВ – китель, а о командировке в  горячую точку – чучело с бородой из конского хвоста. Поохав над первым, полюбовавшись вторым и улыбнувшись третьему, садимся за стол на уютной веранде большого кирпичного дома, который наш герой построил сам, чтобы поговорить о будущем и вспомнить прошлое… Сразу после службы в Псковской дивизии Бережной вернулся на родовой хутор, откуда мальчишкой еще уезжал учиться на ветврача. О другой профессии паренек и  не мечтал, потому что с детства бредил лошадьми. Дед посадил его в седло, когда Петруша еще толком не умел ходить. Но донские казаки с детства воспитывали в мальчишках смелость и отвагу, а дед Бережного был как раз из их числа. Во время Гражданской войны прадед нашего героя атаманил в станице Тбилисская и вместе с Колчаком воевал против советской власти. Поэтому долго жить казаку не пришлось, семью его отправили за Урал, дед призывался на военную службу оттуда и попал на Псковщину. – А тут твоя бабушка – и любовь с первого взгляда? – понимающе подмигиваю я. – Да какая любовь? – дымит сигареткой Пётр. - Дед думал,  как сено откосит,  так уедет обратно. Потом – как картошку выкопает, как скотину на зиму перебьет. Да так и остался. Тут я и родился, отсюда и в ВДВ пошёл. Меня в другие войска б и не взяли, слишком шебутной… – И дедовщины не испугался? – Мне повезло. В «дедах» у нас были псковские ребята, они меня как «зёму» встретили. Ну, а дальше… Не знаю, правда это или нет, что в уставе Вооруженных Сил США есть слова: «Захваченный в плен российский десантник не считается военнопленным, рассматривается как диверсант и подлежит расстрелу на месте». В любом случае, нет задач невыполнимых – это точно про десантные войска. Говорят, попал в ВДВ – гордись, не попал – радуйся. И Пётр гордился! Когда бежал марш-броски, когда прыгал с парашютом, когда после рукопашного боя лицо было пестрым, как у его алабая, а вместо глаз - щелочки. И даже, когда в Грозном после боя руки ходуном ходили от страха, да так, что сигарету было не поджечь… Не избежал Пётр и постчеченского синдрома. Когда приходил на танцы, клуб закрывали. Попадало и своим, и чужим. - Знаете, кто меня спас? – спрашивает Пётр и сам же отвечает. - Лошади! Они мне тогда здорово помогли. Лошади не предают. Любят или ненавидят всей душой. Людям стоило бы поучиться у них доброте, терпению, верности, самопожертвованию… Да много чему. В свое время был у меня жеребец. Огроооомный такой! Малышом звали. А я после Чечни выпивал сильно. Слышала про спирт «Рояль»? Жуткое дело! Как-то поехал я на вызов в соседнюю деревню. И расплатились со мной этим литровым «Роялем». Возвращаюсь обратно, сделал несколько глотков, закурил – и кувырк с коня. Помню только, что последняя мысль была – замерзну. А встать уж сил нет. Но очнулся на удивление у своей конюшни. Только по изжеванному воротнику понял, что Малыш меня сам к дому приволок…       А еще были у Петра две кобылы, ненавидели друг друга со страшной силой, готовы были убить. Как-то летом, на заре, одна ожеребилась в поле. Только взошло солнце, над малышом стали виться оводы, кусать в кровь. Другая, увидев это, подошла и… встала рядом. Круп к крупу – так и стояли несколько часов, спасая жеребенка, пока он  на ножки не встал. Лошадь нашла Бережного и в десантных войсках. В Чечне откуда-то сама прибежала, видать, во время минометного обстрела оторвалась от своих. Пётр несколько дней королем был: она его вещи носила, лазила по горным тропам буквально «на локтях». А потом в нее осколок попал. Пришлось застрелить. И дать салют, как по погибшему товарищу… То ли от воспоминаний, то ли от дыма глаза Бережного слезятся. Над столом повисло тяжкое молчание. – У тебя сейчас прямо целый табун: и орловские рысаки, и кобыла тяжеловоза, и пони... Сколько всего? – пытаюсь разрядить обстановку. – Восемь! - на лице Петра воссияла улыбка. - Думаю, лошадей у меня сейчас больше, чем коров по всей округе. Совхозы и колхозы давно развалились. Животноводство теперь не в почете. Есть у меня, к примеру, овцы, я их стригу – а шерсть выбрасываю в овраг, потому что обрабатывать ее в нашем государстве совсем не выгодно. Есть козы, нутрии, гуси, куры, утки, индюки, фазаны. Есть голуби. Ну, а собаки и три кота совсем не в счет… Служба, одним словом, продолжается. Подъем в четыре утра. Силой и энергией, как признаётся сам хозяин, он заряжается от животных. Иной раз приходит в конюшню чернее тучи, сидится  на коня – и в поле. Возвращается, как заново родился!     В хозяйстве у Петра есть и нутрии   Идем в конюшню. Кони приветствуют хозяина веселым ржанием. - Умные они. Абрек вот, я его из Обнинска привез – так он своего хозяина убил, - Пётр нежно целует в морду красавца-скакуна. - Видно, наказал ни за что, Абрек его скинул и растоптал. А мы с ним друг друга не обижаем. Как выяснилось, шрамы оставляют не только пули, но и… кони. Синяки да шишки Пётр уж не считает. А как-то по зиме пустил скакуна по льду, неудачно вошел в поворот – ну, конь упал и чуть не раздавил хозяина. - Я ногу поднимаю, а она сама по себе мотается, что флаг. Потом две операции было. Но тут, как говорится, сам виноват. Небрежность с животными не совместима. Ивану Бережному, сыну Петра, сейчас 14 лет. И он унаследовал любовь к лошадям. Когда Ваня был маленьким, Пётр купил ему пони. Мальчик на нем овец пас. Потом вырос и пересел на большого коня. Сейчас юношу больше интересуют соцсети, друзья и девчонки. Пётр захотел было продать пони, но сын отрезал: «Не смей, это мой друг!» – Петь, признайся, день десантника бурно отмечаешь? В фонтане купаешься? – Праздную от души. Но не в фонтане, - смеется Пётр. – Мне головы терять нельзя, на кого ж я своих животных оставлю? В приметы, как выяснилось напоследок, бывший десантник тоже не верит. И на то – своя история. - Басурмане как-то угнали у прадеда двух коней. И один из них был самый любимый. Ночью прадед прямо в исподнем пустился за ними и выследил. Вернулся назад, собрал сотню, поймал двух духов, привел в станицу и в огороде застрелил. Приехали басурмане – начали было ругаться, просить, чтобы прадед отдал их мертвяков. А тот - ни в какую. «Что ж тебе надо?» – спрашивают. А прадед в ответ: «Я на них два патрона потратил. Давайте новые и забирайте своих жмуриков». Так что верит Бережной только в силу оружия, в своё крепкое хозяйство, в справедливость, а также в то, что любое зло должно быть наказано. Виктория КРАЙНЯЯ, Пыталовский район