Нарковрачи из Новочеркасска 15 семей лишили жилплощади
Эти слова Анна вcпоминает с грустью. Она, как и многие пострадавшие от рук врачей наркодиспансера, слышала их не раз. За полквартиры они предлагали родственникам пациентов оформить их близких на вечное «заключение» в интернат.
Эта история получила огласку в 2011 году. И только спустя шесть лет, в мае 2017 г., Ростовский областной суд поставил окончательную точку в деле врачей из НФ ГБУ РО «Наркологический диспансер» г. Новочеркасска. На скамье подсудимых –12 человек: 4 сотрудника диспансера и восемь их подельников. Десятки людей лишились крыши над головой. Мне удалось связаться по телефону с невесткой одного из таких пациентов диспансера, уже покойного Андрея Быкова и договориться о встрече. 18 августа я отправилась в Новочеркасск. Анна Быкова встретила меня в сквере около своего дома. Мы присели на скамейку, и женщина стала рассказывать свою историю.
Андрей Быков родился и вырос в Новочеркасске. В молодости он был женат, вместе с супругой родили и воспитали сына. Будучи мужчиной средних лет, Быков пристрастился к алкогольным напиткам. Жена пыталась поговорить с мужем, но все было тщетно. Тогда она обратилась к врачам. Но, возвращаясь, после двухнедельного курса из больницы домой, Быков обязательно покупал себе горячительный напиток.
Жена не выдержала «попоек» мужа, забрала маленького сына и подала на развод. Андрей вернулся в роди-
тельский дом – небольшую комнатку в коммунальной квартире. Там проживал его младший брат вместе с женой Анной. Братья уста новили межквартирную перегородку, тем самым разделив комнату площадью 34 кв.м. на две части.
– У Андрея из-за алкоголя начались проблемы со здоровьем: почки, сердце. Порой его мучили галлюцинации. Работать он не мог, появились провалы в памяти. Мы оформили ему II группу
инвалидности по общему заболеванию. Андрей уже с 1997 года стоял на учете у нарколога. Ему поставили диагноз: хронический алкоголизм II степени. Там же как потом выяснилось, он и познакомился с социальным работником наркологического диспансера Кириллом Дудкиным. Как-то раз я поехала навестить Андрея в дис-пансер, он был на очередной госпитализации. Привезла чистую одежду, кое-какие продукты, а он мне и говорит: «Тебя Дудкин искал. Зайди к нему». – Я поднялась в кабинет, думала, он будет предлагать какие-то новые способы лечения.
А он говорит: «Андрей хочет жить один. Мы можем вам помочь. Спрячем его в «дурку», а квартиру — разделим!» – Я была ошеломлена. Ответила, что этому не бывать. Он родной брат мужа, и мы никогда от него не откажемся.
По словам Анны Быковой, после той встречи Дудкин караулил женщину, убеждал ее, мол, это прекрасный для ее семьи вариант. Анна понимала, что раз его родственником заинтересовались, то они Андрея не отпустят. Женщина вместе с мужем обратились в Новочеркасский городской суд с иском о признании Ан-
дрея Быкова недееспособным. Они надеялись, что тогда Андрюша не сможет подписывать какие-либо до-
кументы, и сотрудники диспансера оставят его в покое.
– Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы Андрей нуждался в опеке и попечительстве. Несмотря на это, судья признал его дееспособным.
– А на что же он выпивал?
– Андрей получал мини мальную пенсию: 6000 рублей. За них он покупал себе какие-то необходимые вещи:
дешевую одежду, продукты, а остальное, безусловно, пропивал.
– А как же получилось, что он все-таки отписал свою часть квартиры?
– Как нам потом Андрей рассказывал, это было в момент «белой горячки» в диспансере. Ему постоянно
ставили какие-то капельницы, давали таблетки. На его вопросы: «Зачем? От чего?», – врачи твердили: «Так надо». – Когда он не соглашался, то привязывали его к кровати. Медработники специально держали его в диспансере, отправляли за водкой, наверное, думали, так он быстрее потеряет рассудок, и они смогут переоформить его жилплощадь на себя. Но мы об этом узнали позже. Так и получилось.
В момент беспамятства Дудкин попросил подписать белый лист бумаги, мол, согласие на прохождение ВТЭКа, он так и сделал. А в мае 2006 года Андрей пришел домой вместе с мужчиной. Тот представился Леонидом Зыковым. Заявил, что Андрей свою часть комнаты переоформил на него путем дарственной. Этот Леонид – член банды врачей. На него, как потом выяснилось на суде, оформлено несколько квартир. Муж выгнал Зыкова. Тот в суд обращался, несколько раз приезжал и говорил, что мы обязаны выкупить у него Андрееву часть комнаты. Мы искали адвокатов для обращения в суд, те сначала соглашались, а потом отказывались. Их навещали, как они нам говорили, сотрудники диспансера и угрожали. Андрея врачи «заселили» в коммуналку по ул. Свободы, 1.
– Как это заселили?
– Он сказал, что ему врачи купили комнату в коммуналке. Мы с мужем приезжали несколько раз. Но эта комната никогда Андрею не принадлежала. Она была оформлена на врача-психиатра наркологического
диспансера. После вселения в ту квартиру, Дудкин не оставлял Андрея. Приезжал, проверял, не умер ли тот.
Продолжали забирать его пенсию, угрожали. Вернулся Андрей домой в 2009 г. Прожил с нами недолго. Он боялся, что за ним придут врачи и снова упекут его в «дурку». В то время он взялся за себя, перестал пить. Лишь тогда он осознал, что его обманули. Он говорил: «Что же я натворил? Теперь я без жилья? Я бомж». – С тех пор он стал жить у друга, приходил раз в неделю. Я ему наготовлю, в банки сложу, он заберет и питается этим. Однажды моя дочь его увидела (она работает в больнице) и сказала: «Мама, он какой-то желтый. Его надо обследовать».
Быкова положили в больницу, спустя месяц, 4 мая 2011 г., он умер. У Андрея диагностировали рак легких. Сейчас в квартире Быковых проживают Анна и ее муж, другая часть квартиры принадлежит подставному
лицу Леониду Зыкову. В суд поступило дело о признании сделки недействительной.
Как рассказала мне старший помощник прокурора РО по правовому обеспечению и связям с общественностью Ирина СЛИВИНА, у каждого члена этой банды была своя роль.
Специалист по социальной работе наркологического диспансера Кирилл Дудкин в 2007 году организовал преступную группу, в которую входили Илья Молотов, заведующий стационарным отделением наркологического диспансера Александр Петров, социальный работник Роман Тынин, Антон Козлов и Ла-
риса Кожевникова. Лариса Кожевникова подыскивала алкозависимых, прежде всего одиноких.
Кирилл Дудкин вместе с Александром Петровым и Романом Тыниным госпитализировали их в больницу, где доктора накачивали пациентов лекарствами, доводя до невменяемого состояния, чтобы было лег-
че управлять человеком. А Илья Молотов проводил сделки.
В беседах с новенькими пациентами социальные работники подробно выясняли, где они живут, на кого
оформлена квартира, кто еще может на нее претендовать и какие отношения с родственниками. Дудкин заставлял пациентов подписать заявление об отказе видеться с родственниками, чтобы было время «провести обработку пациента». При госпитализации забирали у пациента паспорт. Если он находился у родственников, пациенту предлагали заявить об утере документа и делали новый. Большинство жертв оформили доверенность на совершение сделок с их недвижимостью или представление их интересов в суде. Доверенными лицами, как правило, были сотрудники диспансера или подставные лица.
Судьба других жертв и того хуже, чем Андрея Быкова. Сергея Сонина пожизненно упекли в «психушку»
– психоневрологический интернат в поселке Маяки Родионово-Несветайского района.
Как мне рассказала старший помощник прокурора РО по правовому обеспечению и связям с обществен- ностью Ирина СЛИВИНА, социальный работник наркологического диспансера Кирилл Дудкин в процессе
осуществления профдеятельности узнал, что Сонин является квартиросъемщиком муниципальной квартиры. Там же была зарегистрирована и его бывшая супруга Антонина Сонина. Супруги были в разводе. С 2000 г. Антонина там не проживала и отношения с мужем не поддерживала.
В конце 2007 – начале 2008 года подсудимый обратился к бывшей супруге своего пациента с предло-
жением о приватизации и продаже квартиры. Он заявил, что сумма от продажи квартиры будет разделена между супругами. Антонина согласилась. Сергей же, находясь под медикаментозным и психоло-
гическим воздействием, представил документы на квартиру и написал заявление об отказе от участия в
ее приватизации в пользу своей супруги. Получив от сотрудников диспансера необходимые документы,
Антонина обратилась в суд с иском о признании за ней права собственности на данный объект недвижимости. Вскоре Сонина А. получила решение суда о признании за ней в порядке приватизации права собственности на квартиру, на основании которого зарегистрировала за собой право собственно-
сти на недвижимость. Затем она осуществила ее продажу и половину денег передала Дудкину. Так Сергей Сонин остался без жилья.
Во время подготовки материала я обошла несколько адресов, где должны были проживать потерпевшие
либо их родственники. К сожалению, оказалось, что большинство там больше не живет. Где они? Никто из со-
седей не знает. В квартирах проживают другие люди. Мне удалось поговорить с одним из них. Мужчина попросил в публикации не указывать его имя и фамилию.
– Мы с супругой третий год как купили квартиру. Знаем, что идут судебные разбирательства по ней.
Пусть там решают бывшие владельцы, законно ли ее получили или нет?! У нас же сделка совершена согласно всем правилам.
Новочеркасский городской суд 16 мая 2017 г. признал всех членов банды виновными в преступлении по нескольким статьям. Их приговорили от двух до 13 лет лишении свободы в зависимости от степени участия. В судебном заседании установлено 15 пострадавших семей. Трое участников банды попали под амнистию и были освобождены от наказания, шестерым зачли в срок лишения свободы время содержания под стражей, и они были освобождены в зале суда. Кириллу Дудкину осталось отбыть шесть лет в исправительной колонии общего режима. Илье Молотову – девять лет лишения свободы в колонии общего режима. Александру Петро-
ву – 3 года в колонии общего режима. Приговор в законную силу не вступил.
Олеся ИГНАТЕНКО,
г. Новочеркасск
(Имена и фамилии участников дела изменены по этическим соображениям. – Прим. ред.)
