«Они хотят забрать у меня детей!

Дети стали разменной монетой в родственных разборках ОТ АВТОРА: мне позвонила 44-летняя жительница станицы Грушевской Аксайского района Елена БОЖКО. Она мать четверых детей. После развода муж, несмотря на решение суда, отнял у нее сына и не разрешает им видеться. Хуже того, на последнем звонке в шко- ле 9-летний мальчик сказал ей: «Иди от меня». Я заинтересовалась этой историей. В Грушевскую я отправилась 3 июня. Елена встретила меня на остановке и мы отправились к ней, разговаривая по до- роге. Со своим будущим мужем Андреем она познакомилась в августе 2004 года в Ростове: она жила там со своей 7-летней дочерью Надей. Работала кассиром- продавцом в супермаркете. – Андрей был нашим постоянным покупателем, проходил около меня и говорил: «Дай номер телефона, ты мне нравишься». Я говорила, что телефона нет. Но однажды он у меня зазвонил. Андрей обиженно посмотрел на меня и сказал: «Я все равно звонить не бу- ду, дай номер телефона». Я дала, чтобы отстал, но предупредила, что не буду отвечать, – рассказывает Елена. – Андрей и правда не звонил. Он писал смс, каж дый день. Мы подружились, а потом стали встречаться. Андрей работал в Ростове на стройке, а жил в Грушевской. Вечерами они втроем, вместе с Надюшей, гуляли по Пушкинскому бульвару, а потом Андрей спешил на автобус. Однажды Елена решилась: «Переезжай жить ко мне. Сколько можно по ночам домой возвращаться?» – «Тогда и жениться пора», – ответил он. 24 мая 2005 года Елена и Андрей расписались. Родственников жениха на свадьбе не было. – В день свадьбы на мобильный Андрея позвонила свекровь: «Ну, что, расписался все-таки?», – вспоминает Лена. – Не видели они меня его женой. Жили молодые вначале складно. Когда у Ан рея был выходной день, он приносил жене на работу горячие обеды. Коллеги умилялись: «Ленка, такого романтичного мужа отхватила!» Только после свадьбы она узнала, что этот «романтик» шесть лет провел в тюрьме за покушение на убийство. Конечно, женщину это испу гало. Но она верила: Андрей изменился... За разговором я не заметила, как мы дошли до ее дома. Младшие дети уехали на каникулы к ее маме. Мы заходим во двор, там стоит машина. – Это наследство – объясняет Елена. – Я сдала на права и скоро мы сможем ездить в Аксай и Ростов на детские площадки. Сейчас на маршрутке туда добираемся». Нас встречает старшая ее дочь, 18-летняя Надежда. Она учится в колледже на 3-м курсе. За чаем мы продолжаем беседу. ... Через несколько месяцев после свадьбы, 19 октября 2005 года у молодоженов родился их первенец. Мальчика назвали в честь отца Андреем. Супруги жи- ли в квартире Лены. Потом она обменяла ее на дом в Грушевке, и этот обмен позволил ей разделить его на доли, оформив их на себя и на Надю. – Конечно, страшно мне было туда ехать: я там никого не знаю, да и родственники не особо тепло нас встречали, когда мы приезжали к ним в гости, – рас- сказывает моя собеседница. – Но мне тут понравилось: тишина, спокойствие, никакой суеты, а воздух какой чистый! Однако радужные ожидания Лены не оправдались. Андрей не смог найти работу в станице. – Он устроился на стройку в Ростове. Но денег я от него практически не видела. Жили на детское пособие и мою зарплату. Зимой 2007 года, 15 января, у супругов родилась Алена. А 26 мая 2010 года – Алеша. – В последний год мы финансово жили совсем плохо. Ни свекровь, ни сестра мужа не помогали. Андрей не работал, пил часто. Бросался с кулаками на меня, на Надю. Отец Нади нам присылал деньги, Надю одевал-обувал. А когда Леше исполнился годик, я вышла на работу. Детям же постоянно нужны фрукты, витамины, игрушки. Надя водила младших в детсад, школу – она моя помощница по дому. Лена решилась на развод. Детей присудили ей, а Андрей вернулся к своей матери. – Два года мы жили спокойно. Я работала, а все свободное время отдавала детям. По выходным мы обычно ездим в Аксай и Ростов, в зоопарк, в цирк, по паркам гуляем. Мы были неразлучны. Люди гово- рили: «Какая вы красивая семья!». – А папа навещал детей? – Очень редко. Обычно по ночам заявлялся, пьяный. Пугал их. Ни разу ни фруктов, ни сока, ни мороженого не купил. Так же и свекровь. Вспомнили Андрей и его родственники о детях спустя два года. Андрея, а иногда и Алену стали брать к себе на выходные. А потом Андрей-старший вдруг зачастил. – Иду забирать Андрея от его бабушки, а она говорит: «Позже отец сам привезет», – вступает в разговор Надя. – Первое время мы думали, что это хорошо, мальчику папа нужен, но потом стали замечать, что Андрюша изменился. Бывало, играет с Лешей и Аленой и вдруг начинает их бить, или совсем отказывается играть. Раньше был такой активный ребенок, а сейчас перед телевизором все свободное время проводит. И тут Андрей обратился в Аксайский районный суд и потребовал, чтобы детей передали ему. Елена выдвинула встречный иск и потребовала вернуть Андрюшу ей. Начались суды. В ходе разбирательств «Психологический центр «Родник» провел экспертизу. По ее заключению, проживание детей в разных семьях мо- жет разрушить эмоциональные контакты между ними. Я читала этот документ. Психологи установили у Андрюши «тенденцию к формированию образа «отвергаемого родителя (матери), что является аномальным и несет риск развития психических нарушений. При решении вопроса о месте проживания ребенка необходимо учитывать длительность его проживания в конкретной семье <....>, дети – Алена и Алексей – сильно эмоционально привязаны к матери. Результаты диагностики специалиста психологического центра дают основания полагать, что мать имеет больше личностных ресурсов для воспитания детей». Суд 8 сентября 2014 г. определил постоянным местом жительства всех несовершеннолетних детей (Андрея, Алены и Леши) у матери. Апелляция родственников в Ростовский облсуд 24 декабря 2014 г. успеха не возымела. И все-таки Андрюша домой не вернулся. – Я приходила в школу и общалась с ним там, – рассказывает Елена. – А 27 января мы с Надей увидели его возле школы, позвали к нам. Дома я сказала: «Позвони папе, скажи, что ты у нас», – а тот по телефону стал кричать на него, Андрюша расплакался и попросил отца забрать его. На него оказывают давление, и в результате я не могу с ним видеться! Я несколько раз пыталась его из школы забрать, но он говорит, что никуда со мной не пойдет, что хочет жить у папы, а я – плохая... и плачет. Кто-то вызвал полицию, они приехали – и в итоге мальчика забрал отец. Андрей подал новый иск. Свои иски подали также его мать и сестра, обиженные тем, что общению с детьми Елена чинит препятствие, хотя ни одна из них, по словам Лены, к ней с этой просьбой не обращалась. – Зачем им это? – Они хотят забрать у меня детей и оформить над ними опеку. Но где это видано, чтобы при живой матери, которая не пьет, не курит, не гуляет, забирали детей?! Они не смогут дать им той любви, ласки, внимания, заботы, какую я могу дать им как мать, – говорит Лена. – Мне надоели суды, ссоры, конфликты. Ведь в итоге страдает Андрюша! Он сильно поправился, потому что там его перекармливают. В январе мы ездили на обследование – у него установили II степень ожирения. Когда мы последний раз с ним виделись, он жаловался, что ему тяже- ло ходить. Что они с ним там делают? Чем кормят? Я ведь ничего не знаю! – А вы пыталпытались связаться с ним? – Конечно. Но он трубку не берет. Хотите, сейчас вместе позвоним? – предлагает Лена и набирает номер сына. Он не отвечает. Мы пытаемся еще и еще раз, но вызов отклонен. – В то же время сам муж постоянно звонит. Может пьяный завалиться к нам, – комментирует Елена. – А, может, он вас до сих пор любит? – Да уже не знаю... После разговора с Еленой я отправилась в школу, где учится Андрей. Мне удалось поговорить с социальным педагогом Грушевской основной общеобразовательной школы Татьяной Алексеевной. – У них сложная жизненная ситуация. Родители развелись и делят детей, – говорит она. – Мальчик не хочет жить с матерью. Почему – мы не знаем. Я сама лично видела, как он плакал и отказывался идти к ней. Мы не хотим вмешиваться в их семейную жизнь. Пусть в суде разбираются, с кем жить детям. Только пусть они не тревожат его во время учебного процесса. Я решила расспросить об этой ситуации станичников, но далеко не каждый согласился высказать свое мнение. А те, кто согласился, просили изменить их имена. – Сочувствую Лене. Но я ей тысячу раз говорила: «Уезжай отсюда! Тебе здесь жить спокойно не дадут. Придется постоянно бороться за себя, за детей... Все «грушевские» – с тяжелым характером. А тем более она приезжая, без родственников ей здесь уже тяжело жить, а что же дальше? Заклюют! – говорила 35-летняя Людмила Ефимовна. Мне удалось поговорить и с Мариной, сын которой ходит в один детсад с 5-летним Лешей Божко. – Лена хорошая мать, – говорит она. – Все в садике и станице о ней и о детях хорошо отзываются. Дети всегда опрятные, всегда здороваются. Когда отец забрал Андрюшу, так его ни на улице, ни на детской площадке не видно. Бабка его, наверное, во дворе держит. Однажды я пришла за сыном в садик и мельком его видела: он выглядывал из бабушкиного огорода, который выходит на площадку садика. Грустно так смотрел, как дети играют, видимо, он тоже хочет, а его не пускают. Что я могу сказать об отце?.. Ему уже сорок лет, а его все Мухой зовут, как будто у него имени нет. Связаться с Андреем мне не удалось: от Лены я узнала, что он лежит в больнице. 8 июня я связалась с его адвокатом Аркадием ХОШАПЯНОМ. – Мать забирала сына к себе два раза, а он сбегал. Сейчас мальчик живет у отца по решению судебных приставов, – сказал он. – Сейчас главное – чтобы родители договорились и чтобы мама разрешила бывшему мужу и родствен- никам общаться со всеми их общими детьми. В конечном счете от их размолвки страдают дети, а этого допускать нельзя. Олеся ИГНАТЕНКО, Аксайский район ОТ РЕДАКЦИИ: мы будем следить за тем, как развивается история, и обязательно расскажем о дальнейшей судьбе этой семьи в нашей газете.