Я женился на богатой невесте, но счастья мне это так и не принесло

боялся обмишуриться: просто не представлял, что я буду делать с девушкой в постели.
На четвертом курсе института стал задумываться, где мне придется работать ближайшие три года. Будь я в первой тройке по успеваемости, мог бы расчитывать на аспирантуру или место учителя в школе областного центра. Но первые курсы я провел согласно поговорке: «От сессии до сессии живут студенты весело».

Рассчитывать на хорошее место при распределении не приходилось. Ситуацию могла изменить женитьба на лучшей студентке потока. Люба Смирнова была дочкой директора престижной тюменской школы. С Любашей у нас не было никаких отношений, и когда группа собралась отметить новый 1974 год на ее квартире, меня не позвали. Я сам попросил одногруппника Сережу взять меня с собой в гости к Любаше.

Красивый, высокий дом превосходил мои мечты о жизни, а сама квартира с высокими потолками и просторными комнатами очаровала меня, парнишку из глубинки. В углу залы было пианино – то, что мне нужно. Я быстро прошел к инструменту, откинул крышку и уверенно заиграл гимн факультета. По традиции его пели стоя. Заслышав знакомые звуки, девчонки вскочили и начали петь. Не успели они рассеться, закончив гимн, как я заиграл бессмертный хит «Хэппи нью иа».

Угол стола напротив инструмента был освобожден, туда поставили закуску и выпивку для меня. В перерывах между пьесками я кушал, но не выпивал, ведь мне предстояла самая важная ночь в моей жизни. Наконец с застольем было покончено, стол разобран и вынесен в коридор. Начались танцы. Я играл популярные танцевальные мелодии.

Я видел, как Любаше нравится вечеринка. Это было приятно. Заиграл хит «Люба-Любовь». Слов этой песни девчонки не знали, но припев подхватывали охотно: «Люба-Люба-Люба Любовь». Следующей композицией стала песня «Алешкина любовь»: «Часто быть с тобою рядом и не сметь сказать о главном...»

Люба решительно подошла к пианино, закрыла крышку и объявила:

– Танцуем под радиолу!

Люба повела меня в центр комнаты. Кто-то поставил песню «Эти глаза напротив». Я чувствовал, что с Любой что-то происходит: она то вся напрягалась, как пружинка, то ее начинала бить дрожь. На ее глаза накатывались слезинки, и она сильно-сильно сжимала меня в своих объятиях. Наконец она наклонилась к моему уху и прошептала:

– Не могу поверить, Алеша, что ты так меня сильно любишь. Почему же ты раньше скрывал это?

– Считал, что я недостоин тебя. Ты вон какая красивая, а я? Мы закончим институт и, возможно, больше никогда не увидимся! Не могу я так, не могу!

Я не заметил, как мы остались одни. Гости ушли. Набравшись смелости, сказал:

– Люба! Я тебя люблю!
Она ответила градом слез. Я стал целовать ее мягкие губы, она отвечала мне. Вдруг она легла на диван и, притянув меня к себе, сказала:
– Если ты хочешь, то давай.
Это меня озадачило. Признаюсь, мне очень этого хотелось. Но страх не отпускал. Я поцеловал ее и сказал:
– Хочу, очень хочу, но давай после свадьбы!
Позже я сделал вывод, что это была ее провокация. Вряд ли она рассматривала меня как претендента на ее руку и сердце. Экзамен я прошел.
– Я выйду за тебя, когда пойму, что люблю тебя!

И тут я понял, что мой план работает. Одновременно я почувствовал в себе что-то новое. Завести отношения с девчонкой – это не так страшно. Все оказалось просто. А Люба – очень даже ничего!

Я попрощался и сказал, что иду домой, в общагу. Но в общагу я не пошел. Остаток ночи бегал по городу и думал о том, что только что произошедшее событие коренным образом изменило мою жизнь.

Утром я позвонил маме и сказал, что скоро женюсь. Я продолжал жить в общежитии, но мы вместе готовились к экзаменам, ходили в кино, театр, на концерты. В конце февраля решил привезти ее в мой родной город, чтобы познакомить с мамой. Но погода резко испортилась. Просидев сутки в аэропорту, мы вернулись по домам. А еще через неделю Любаша сказала мне:

– Я тебя люблю. Не пора ли тебе посвататься?

Я был на седьмом месте от счастья! Мои мечты начинают сбываться! И вот я снова дома у Смирновых.

Меня ждали. Сначала покормили ужином, затем мы прошли в залу. Мы с Любашей сели на диван, ее мама – напротив нас в кресло.

Повисла тишина. Люба сидела, плотно обхватив меня за правую руку, прижавшись к моему плечу. Я молчал, и Люба начала дергать меня за руку – мол, скажи, ну скажи! Будущая теща улыбнулась мне ободряюще:
– Молодой человек! Вы хотели мне что-то сказать?

Я собрался с духом и выпалил:
– Я люблю вашу дочь и хочу на ней жениться! Вы согласны выдать ее за меня?

У женщины лицо вдруг посуровело, и она спросила меня:

– Алеша, ты уверен в своих чувствах к Любаше? Я ее знаю значительно дольше, чем ты, и хочу сказать тебе правду: она – стерва! Для нее не существует других людей, для нее есть только она, только ее желания. Других людей она не видит и на их желания ей наплевать! Она способна разрушить твою жизнь. Ты можешь пожалеть очень скоро о своем решении жениться на ней.

Теща оказалась права, но тогда я ей не поверил. Просто был шокирован таким откровенным признанием. «Стерпится – слюбится», – пронеслось в голове. А пока я убедил ее, что люблю Любашу такой, какая она есть, и моя любовь способна сделать ее лучше. Согласие на брак было дано, и мы поехали в Дом бракосочетания подавать заявление.

Мы хотели расписаться как можно быстрее, но самая ранняя свободная дата была через 45 дней, то есть через 10 дней после распределения. Мы согласились. В Доме бракосочетания кроме талона с указанием даты и времени сочетания браком нам дали карточки-талоны на приобретение водки, шампанского, мяса, колбасы, ткани на платье невесте и для костюма жениху, обувь мужскую и женскую, кольца обручальные по специальной цене. Кроме того, в свадебном салоне можно было купить одежду, которой тогда не было в свободной продаже.

Жизнь продолжалась, мы готовились к защите дипломов и к свадьбе. Но однажды случилось то, что могло отменить все приготовления. Любаше вдруг попала шлея под хвост. Проявляя свою стервозность, она начала оскорблять меня. Я не стал ей отвечать, просто оделся и ушел. Помню, еще подмораживало. Я сидел на лавочке среди снежных сугробов и с грустью размышлял о своем будущем. Планов никаких не было, так как все они были привязаны к предстоящей свадьбе. Вдруг из подъезда выбежала заплаканная Любаша и стала просить прощения. Простил.

Вот и распределение. Претендентка на получение красного диплома Любаша шла первой, я – седьмым. Чтобы не маяться в приемной, я узнал у секретаря когда предположительно придет мой черед, и ушел в читальный зал, чтобы поработать над обзором литературы к своей дипломной работе. Вдруг прибежала Любаша и сказала:

– Пошли быстрей, нас ждут на распределении.

Только мы зашли в приемную, как нас провели в кабинет, в котором проходило таинство распределения. Кто-то из комиссии напустился на меня с упреками, что им пришлось меня ждать.

– Я только седьмой, и подошел бы к своему времени.

– Но мы супругов распределяем вместе.

– Каких таких супругов? – удивился я.

– Я не женат!

– А мы знаем, – похвасталась своей информированностью представитель деканата нашего факультета, – что у вас скоро свадьба!

– Почему скоро? Через 10 дней. За 10 дней ой как много всего может случиться.

– Так вы не собираетесь жениться? – удивилась декан.

– Сегодня – собираюсь, а за завтра ручаться не могу.

Тут вдруг я услышал всхлипывания и глянул на Любу. Она... плакала.
«Вот дурочка», – подумал я.

Я подошел к своей невесте, достал из кармана чистый носовой платок и начал аккуратно промокать ее слезы. При этом я приговаривал:
– Любушка, успокойся, женюсь я на тебе, женюсь.

Поступали мы в пединститут, а заканчивали университет. Как и ожидалось, нас распределили в школы областного центра. На мою робкую просьбу об аспирантуре мне сказали, что о ней думать мне поздно, так как я госы по научному коммунизму сдал только на «хорошо». Представитель же облоно настойчиво требовала у комиссии, чтобы меня распределили в школу: «Нам нужны мужчины-педагоги!»
Наступил апрель, а с ним и долгожданный день свадьбы.Накануне произошел забавный случай в магазине, в который я зашел за водкой. У меня был талон на 20 бутылок, а это целый ящик.
Грузчик, когда увидел меня (мой рост – два метра), вдруг рассердился и закричал:

– Тебе надо играть в баскетбол! А ты пьешь! Не дам я ему водки!

Повернулся и ушел. Продавец только развела руками:

– Что я с ним поделаю? Заберете водку со склада сами?

Я действительно играл в сборных командах института по волейболу и баскетболу. Сила есть. Что там два десятка килограммов! Прошел на склад и забрал водку.

Рано утром к любиному дому подкатила черная обкомовская «Волга». Будущий тесть решил сделать нам подарок, предоставив «карету» для поездки в ЗАГС. Однако украшенный подругами невесты автомобиль возле дома заблокировала толпа соседей. Право на проезд выкупил шампанским и конфетами наш свидетель – тот самый Сергей, который привел меня в этот дом.

В Дом бракосочетания мы приехали рановато, пришлось немного помаяться в комнате жениха. Было душно, несмотря на открытое настежь окно. Я подошел к окну и заглянул вниз. Под окном был вход в подвал. Ночью выпал небольшой снежок, и на железной крыше входа на снегу были хорошо видны чьи-то следы. Казалось, что кто-то выпрыгнул из окна этой комнаты и сбежал. Ну как Подколесин в комедии Гоголя. «Может, и мне?» – подумал я. Видимо, совесть заговорила. Сел на подоконник, но тут в комнату зашел папа Любы. Он подошел к окну, закурил и отрезал мне путь к бегству.

Свадьба прошла нормально. Родители жены вскоре уехали к месту новой работы тестя – в другой город, а мы с Любой начали самостоятельную семейную жизнь.

Я любил жену и терпел ее выходки. Да, стерпелось, но, как оказалось, не навсегда. Через десять лет мы расстались. Люба нашла другого, более состоятельного мужа, а из моего студенческого альбома забрала все фотки со своим изображением».

Алексей, Тюмень