Бездомные тоболяки – Ольга, Иван и другие – обрели надежду на лучшую жизнь

«Ольга в семье выросла самой высокой, под метр восемьдесят. Все три брата оказались ниже. Семья была как у всех: мать-отец работали, ребятишки подрастали. Вот только досуг родители проводили всегда одинаково – пили.

Пьянка, она до добра не доводит. В тот страшный день во время ссоры с матерью отец схватил нож. Удар оказался роковым. В одночасье дети лишились обоих родителей: отца посадили, и вскоре он вообще уходит из жизни. Старший Ольгин брат к тому времени уже был женат. А она с двумя другими братьями попадает в детдом. Николай проведет там всего два года и, выпустившись, начнет барагозить. Тюрьма на протяжении многих лет станет его домом – с перерывами между отсидками он вновь и вновь попадает за решетку. Ольга, а потом и младший Ваня поселяются в родительской квартире.

Я впервые увидела Ольгу в церкви, где она энергично разбирала принесенные прихожанами вещи. Я в тот раз тоже пришла с пакетом. Поскольку ростом не обижена, увидев высокую женщину, подошла к ней, предложив посмотреть мои вещи. Быстро взглянув мне в глаза каким-то цепким, но в то же время испуганным взглядом, она произнесла: «А... ладно». Я спросила, как ее зовут, и предложила, мол, если будет какая нужда, пусть звонит. Обменялись телефонами.

Ольга вскоре позвонила:

– Ирина Николаевна, здравствуйте! Помогите работу найти. Я могу нянькой у кого-нибудь, даже с совсем маленькими могу.

А одна знакомая как раз искала няньку! Договорились, Ольгу наняли. Прошло немного времени, и я как-то встречаю знакомую. Разговорились, спросила про Ольгу. Собеседница вдруг опустила глаза и проговорила:

– Уволила я ее... Как она начала у нас работать, стали приходить большие счета за холодную воду. Сначала подумалось: где-то протечка. Муж все трубы проверил – порядок. В следующем месяце – опять какой-то лошадиный счет! Однажды прихожу домой чуть раньше. Открываю дверь – в доме тишина, только... вода журчит. Глянула – из всех кранов бежит вода, не во весь напор, а легонько. Ольга в детской усыпляет ребенка. Услышала, что кто-то пришел, вышла. Я – на краны, мол, почему не закрыты. Она и говорит: «А мне нравится, когда вода журчит, это успокаивает...». Ну, я и подумала, лучше ребенка такому человеку не доверять, мало ли что...

– А в остальном она как, с ребенком-то управлялась?

– Ну да! Никаких претензий у меня не было. Приходила вовремя, ничего из дома не пропадало. Вот только... пакеты из-под молока, контейнеры одноразовые, кульки целлофановые не давала выбрасывать, уносила с собой. И запах от нее был... ну... затхлый какой-то. Наверное, в бедности живет, еще в старых квартирах бывает такой запах.

Я решила наведаться к Ольге в гости – адрес мне был известен. Однако всякий раз она под разными предлогами отказывала в визите. Это вызывало подозрения, и я все-таки решила однажды явиться к ней без приглашения.

Еще в подъезде чувствовался действительно какой-то затхлый запах. Хотя пятиэтажка была не такой уж старой, построенной лишь четверть века назад. Звонок не работал, я постучала, в ответ услышала Ольгин голос: «Сейчас!».

Когда открылась дверь... Такое я видела в одной телепередаче: вся квартира была завалена мусором. Ольга, впустив меня, двинулась по тропинке, протоптанной среди мусорных завалов, приглашая... в зал. Вдоль стен в коридоре и других комнатах, куда двери держались открытыми, повсюду грудами лежали стопки газет и журналов, старые книжки, пустые пыльные банки, коробки... Но помойкой не пахло, поскольку мусор был... чистый. На подоконниках до потолка высились вставленные друг в друга стопками пакеты из-под молока, какие-то упаковки, коробочки, пластиковые одноразовые контейнеры. В серванте одно стекло разбито, внутри вперемежку – стопки газет, болты и гайки, чашки...

Ольга что-то говорила, но я, пораженная увиденным, не понимала, что. Как в гипнозе, я шла дальше по квартире. Спальня. Раскрытый, видимо, никогда не заправлявшийся диван. Шифоньер, на дверцы которого повешена одежда – новая, иная даже с этикетками и в полиэтиленовых чехлах!

Увидев мои расширившиеся глаза, Ольга стала быстро говорить (она всегда говорит быстро, короткими фразами):

– Это я выписываю по интернету. Люблю красивые вещи! Если мне что-то понравится, выпишу сразу несколько штук!

– А-а-а... зачем тогда ищешь подержанные вещи?

– Так и среди старых тоже что-то красивое встречается. Вот и беру!

Там же в больших прозрачных мешках – кучи одежды. Обувь почему-то распределена по всей квартире. Даже в ванной. Там... на саму ванну положена широкая доска, на которой (опять до потолка) – тряпки, банки, коробки. Раковина разбита, ею пользуются тоже как емкостью для хлама. Кран развернут в ванну, работает, вода бежит.

На кухне чуть просторней. Барахла не так много. Правда, бардак тоже отменный. Плита не работает, поэтому завалена кастрюлями, сковородками – мытыми. На кухонном столе – электрическая плитка. Еще одна комната заполнена хламом полностью – видимо, туда не заходят: одинокое старое кресло там, как корабль во льдах...

– Оля, это как?

– А что, Ирина Николаевна, мне некогда прибраться, я же все время занята...

– Понятно... Ты одна живешь?

– Ну да. Иван иногда приходит. Брат. Если его опять выгонит какая... Он ведь не дурак, не урод, познакомится с кем-нибудь, начнут жить. Он работу находит, пить перестает тогда. Недавно вот подрабатывал – рыл могилы на кладбище. Но получку принесет, она – девка-то – позовет дружков своих, они деньги отберут, его отлупят да выкинут на улицу. Он и приходит сюда, домой...

Ольга теребит свои руки – они покрасневшие, у нее экзема.

– Я ведь не пью совсем. А Ваня... Ничего не могу поделать с ним.

Говорили по душам. Поняла, что не получили они с братом в детдоме навыков самостоятельной жизни. Ольга слова произносит громко, голову поворачивает резко, как птица. Осторожно спросила ее об открытых кранах в квартире, где она работала, мол, за воду хозяйка потом много платила.

– А я и не знала, – сказала искреннее.

– А здесь за квартиру платишь?

– Да нет. Давно уж. Долгов накопилось. А почему я только должна платить? Здесь и Ваня, и Миша прописаны.

– Но Миша же в тюрьме?

– Ну вот, придет, пусть и платит.

– Так ведь выгонят из квартиры, как жить будешь?

– Не выгонят, она не приватизированная.

Я долгое время не видела Ольгу, и она мне не звонила. В организации, где я работаю, начали реализацию одного проекта под названием «Мяч надежды». Идея, надо сказать, необычная и даже авантюрная: организовать для бездомных... занятия по футболу. Есть тренеры, оборудование спортивное, зал для тренировок на зимнее время арендовали. А еще решили участников – и игроков, и болельщиков, кто будет приходить, – кормить. Мне дано задание: агитировать бездомных играть в футбол. Я узнала, где в городе периодически их кормят, и пошла в эти «точки» побеседовать с контингентом.

Подхожу к мужичкам более-менее «подвижного» вида (ну, чтоб не на костылях) и помоложе (старичков на таких кормежках много) и прямо так спрашиваю: мол, хочешь в футбол играть? Народ сначала, понятно, шарахается, но потом, когда узнает, что к чему, да еще кормить будут, говорит: «Записывай!». Другие, любопытствуя, идут в болельщики. Так на одной «точке» я увидела Ольгу – в разбитых огромных ботинках, болтающемся каком-то балахоне, шапчонке. Она тоже получала благотворительную «пайку». Я ужаснулась.

– Ольга!

– О, здравствуйте, Ирина Николаевна!

– Ты как... тут?

– У нас обрезали все – свет, воду, тепло... Живу где придется, – объяснила она.

– Слушай, приходи на футбол, болельщиком. И Ваню приводи.

– Ой, если найду его… Он у какого-то слепого живет, вроде как смотрит за ним, помогает.

– Давайте, приходите оба!

Ольга вскоре пришла. Одета в дубленку («это мне в соцзащите выдали»), шапка теплая, правда, на ногах незастегнутые полусапожки – молнии не работают). Присела в зале на скамейку, с интересом смотрела на тренировку.

– Знаешь кого-нибудь здесь? – спрашиваю.

– Ну да, вон та женщина с мужчиной (показала на парочку болельщиков) приходят за едой всегда.

– Ваню нашла?

– Да! – поворачивается и снизу вверх, со скамейки, смотрит на меня. – Я ему говорила, а он не верит, что правда тут и форму дают, и кормят. Теперь скажу, может, придет.

Иван пришел на следующую тренировку. Крепкий мужчина за тридцать, с похмелья.

– Можно я... болельщиком? – попросил. – А то в футбол-то не играл никогда.

В следующий раз он выглядел по-другому: бодрый, трезвый. В проекте есть медик, который измеряет давление у пришедших, осматривает их и допускает к тренировке, если все в норме. Иван попросил форму: хочу играть. Тренер поставил его в ворота... Потом он запросился полевым игроком, мол, бегать хочу. Не на каждую тренировку приходил, бывало, пропадал. Появлялся, как в первый раз – руки трясутся, красный, обросший. Садился на скамейку.

Ольга же появлялась на каждой тренировке. Мы стали проводить товарищеские матчи с командами из города – в большой организации часто имеются свои футбольные команды. Ольга придумывала кричалки, типа: «Мяч надежды» лучше всех, впереди большой успех!», и ее звонкий резкий голос взвивался в зале так, что уши насквозь...

Мы заметили, что к нам больше народу приходит. Оказалось, это Ольга проводит среди бомжиков «разъяснительную работу». Выяснилось, что она собирает документы на инвалидность. Из-за полученной в юности травмы с головой серьезные проблемы: боли, потеря ориентации в пространстве... Живет у одного инвалида, ухаживает за ним. Работу найти не может. С одеждой-обувью проблем нет. А еда – из «просрочки», выкинутой магазинами. Ну, и подработки бывают.

– Где? Нянькой?

– Нет, – отводит взгляд. – Сторожем, если повезет, или в общежитии, где живу, подменяю вахтершу. Уборщицей же не могу из-за экземы. В перчатках – еще хуже. Руки начинают гнить совсем... Если выхлопочу группу, хоть пенсия будет.

...Когда Ивану, как и всем игрокам команды, подарили на 23 февраля кружку с его портретом, он был растроган. Ольге тоже вручили такой подарок – единственной из болельщиков.

Организаторы такого необычного проекта (в России точно ничего подобного нет) хотят продолжать тренировки для бездомных, договорились и с тренажерным залом. А еще планируют заняться трудоустройством своих подопечных. Тех, кто устал от бомжевания, кто хочет выбраться...»

Ирина ТРОФИМОВА,

Тобольск

На фото: Ирина Николаевна (в центре с мячом) вместе с необычными футболистами и болельщиками. Декабрь 2022 г. Фото предоставлено автором письма