Высокий полет Николая Каманина

«Заболел авиацией»

Николай родился 18 октября 1909 года в городке Меленки в 50 верстах от уездного Мурома и в 150 от губернского Владимира. Отцу, Петру Ивановичу, было 37 лет, он работал в артели сапожников. Мама, Стефанида Даниловна, была на 8 лет младше мужа, она не работала и воспитывала семерых детей. После революции было голодно, и отца, человека очень честного, избрали в уезде завпродотделом, но в 1919 он умер от сыпного тифа. Вдова устроилась ткачихой на местную текстильную фабрику, которая, как ни странно, во времена военной разрухи работала. Стефанида Даниловна подняла всех семерых детей, всем дала образование.

Когда в Меленках приземлился настоящий аэроплан, Коля с ватагой друзей побежал смотреть на него. Лётчик в шлеме с очками и кожаном реглане произвёл на мальчишек неизгладимое впечатление. Николай после этого буквально заболел авиацией, а в 14 лет решил стать военным лётчиком. Мальчик увидел плакат, на котором был самолёт, а на нём кулак и надпись: «На ультиматум Керзона ответим усилением воздушного флота». У Коли хранился серебряный полтинник, и он без сожаления отдал его на строительство самолётов.

В школе он удивлял учителей и одноклассников серьёзностью и необычайной целеустремлённостью. Хорошо учился, занимался спортом. Читая книги о выдающихся людях и авиации, он делал карандашом пометки на полях, выписывал цитаты в тетрадь. Для аэроклуба Коля годами не вышел, он ездил в Муром и спускал все карманные деньги, прыгая с парашютной вышки.

«Исправил» ошибку природы

В 1926-м Николай окончил девятилетку и хотел поступить в авиашколу, но ему было только 17, и он подрисовал в метрике к девятке едва заметную чёрточку. В Ленинградской военно-теоретической школе подлога не заметили, Николай успешно выдержал экзамены и стал курсантом.

Николай Каманин писал в своих воспоминаниях: «Почему я стал военным летчиком? Почему добровольно пошел в авиашколу? Почему добровольно поехал в Особую дальневосточную армию? Не хочу преувеличивать свой тогдашний уровень. Но чувствую, что между нынешним командиром авиаотряда Особой дальневосточной армии и вчерашним учеником школы II ступени существует живая связь…

Мы, советские школьники, с малых лет впитали интернационализм, как почва впитывает влагу. Горизонт наших интересов широк. Когда мне было 14 лет, я руководил кружком по изу-чению международного положения СССР. Сейчас мне это смешно, но тогда я относился к делу очень серьезно. Мы читали коллективно «Рабочую газету». Я с волнением ждал телеграмм из Варшавы, Берлина, Парижа, Лондона, Нью-Йорка и Токио. Понимал я тогда не много, но главное понимал: Советский союз окружен врагами, и надо быть готовым защищаться. Чтобы вызвать во мне желание летать, достаточно было моему же товарищу по школе Ваньке Пряхину вывесить плакат, где был нарисован самолет. Чтобы это желание превратилось в страсть, мне было достаточно вступить в члены ОДВФ (Общество друзей воздушного флота), вошедшего позже в Осоавиахим. Трудно ли мне было стать летчиком? Нет! Если были трудности, то лишь те, которые я сам создавал. Торопился очень. Не терпелось... Собрал документы, отправил их в отделение ОДВФ и просил послать меня в летную школу. Жду месяц, другой, третий - никакого ответа! Послал письмо - и снова никакого ответа! Вот, думаю, проклятые бюрократы... Однако, поразмыслив, перестал обижаться. Ведь мне тогда было только 16 лет, а в летную школу принимают не моложе 18. Стало досадно, что так поздно родился, и я «исправил» ошибку приро-ды: переделав в документах год рождения, снова отправил их на следующий год.

Повезло! Вызвали!.. Тогда меня стала беспокоить мысль: «Пропустит ли медицинская комиссия?»

В авиации требуется здоровье, крепкое сердце, крепкие нервы. Я это знал. Усиленно занимался спортом. У меня до сих пор сохранилась привычка с утра делать гимнастику и холодное обтирание. Люблю и другие виды спорта. В своей части на Дальнем Востоке я пристрастился к теннису. Между дневными и ночными полетами у нас четырехчасовой перерыв, все идут спать, а я играю в теннис. Бережное отношение к здоровью должно быть профессиональной чертой летчика… Летчику нужны ясная голова, концентрированная воля и главное - крепкие нервы. Кто не может управлять своими нервами, тот не может управлять машиной. Это я понимал и тогда, но тогда у меня было преувеличенное представление о физических требованиях; я сам себя пугал...

В Муроме в очереди в отборочную комиссию я встретил 37 ребят, мечтавших попасть в летную школу. Они были широкоплечими, выше меня ростом, и я пришел в отчаяние: где мне за ними угнаться?

Я проверял свои зубы, мускулы, но хотя чувствовал силу и выносливость, все же думал: «Нет, не пропустят!..» Пошли на медицинскую комиссию, и - какая радость - меня пропустили».

Через год Каманин школу окончил и получил направление в школу военлётов в Борисоглебске, за год его научили летать, дали в петлицы два «кубаря» и присвоили звание младшего лётчика.

Скрупулёзный и дотошный лейтенант

В конце 20-х в самом разгаре был советско-китайский конфликт вокруг КВЖД, и, едва выйдя за порог школы, Каманин попросил отправить его на Дальний Восток. Рапорт удовлетворили, но пока выправили проездные документы, пока лётчик полмесяца добирался до Владивостока на поезде, война закончилась: в Особую Дальневосточную армию Каманин прибыл 22 декабря 1929 в день подписания протокола об окончании конфликта. Каманина зачислили в 40-ю особую авиаэскадрилью, которая базировалась в Спасск-Дальнем в 220 км от Владивостока. Там в 1933 он встретил свою любовь на всю жизнь. Ровесница финка Мария Мисюль была замужем за военным, у неё был 5-летний сын Аркаша, но Каманин увёл её от мужа, Аркашу усыновил и стал для него не отчимом, а настоящим отцом.

Обстановка на Дальнем Востоке оставалась напряжённой, лётчики должны были повышать своё мастерство, и поэтому много летали, отрабатывая элементы воздушного боя. Каманин освоил бомбометание, фоторазведку, научился летать вслепую и по ночам и стал одним из лучших пилотов своей эскадрильи. Однажды его вызвал командир эскадрильи и дал особое задание: обследовать полтора десятка полевых взлётных площадок и нанести их на карту. Командир хорошо изу-
чил своих подчинённых и был уверен, что скрупулёзный и дотошный лейтенант Каманин с этим заданием справится лучше всех, ни-чего не упустит. К Каманину прикомандировали четырёх рядовых и лошадь с тачанкой, и они убыли в двухмесячный пеший поход. Лейтенант тщательно изучил рельеф местности, которая могла в любой момент стать театром военных действий, и привычка оценивать территорию и с земли, и с неба осталась у него навсегда и потом не раз выручала.

Спасение челюскинцев

В начале августа 1933 из Мурманска вышел пароход ледокольного типа «Челюскин», спущенный на воду за полгода до этого в Дании. «Челюскин» шёл во Владивосток по Северному морскому пути, чтобы выяснить, можно ли пройти в Тихий океан за одну навигацию. В плавание отправились 53 человека команды, 59 пассажиров, 26 коров и 4 поросёнка. В море у одной пассажирки родилась дочь Кристина, 8 человек сошли на последней стоянке. 13 февраля 1934 «Челюскин», раздавленный льдами Чукотского моря, затонул, 104 человека спустились на льдины.

В Москве встревожились не на шутку, и для спасения сидящих на льдине людей создали специальную правительственную комиссию, которая решала главный вопрос: как вызволять людей – на оленях, на собаках, на аэросанях? Думали направить туда ещё один ледокол, но сообразили, что пока он дойдёт, живых на льдине не останется. Хотели даже использовать дирижабли, и на пароходе «Смоленск» везли два комплекта, но сам пароход застрял в бухте Проведения, и использовать цеппелины не вышло. После долгих обсуждений сошлись на том, что лишь авиация справится с задачей.

Когда Москва распорядилась сформировать в их эскадрилье авиаотряд для спасения челюскинцев, Николай Каманин обрадовался, а потом сам себя отрезвил: ну кто пошлёт на столь ответственное задание самого молодого пилота, когда в их части достаточно более опытных лётчиков?! Но комэск думал иначе: Каманина не просто отобрали в отряд, его назначили командиром.

Перегонять самолёты из Владивостока к Чукотскому морю по воздуху не рискнули, разобрали пять самолётов Р-5 и погрузили на пароход. (Р-5 – одномоторный многоцелевой цельнодеревянный биплан конструкции Николая Поликарпова мог летать со скоростью 225 км/час на максимальную дальность 800 км). Почти месяц они шли до Олюторского залива, но там преодолеть льды не смогли. Каманин, впервые попавший на север, понял всю абсурдность первоначального плана: вместо 200 км им придётся лететь в 10 раз больше по неизвестной трассе без средств аэронавигации. В тех условиях даже просто взлететь рядовому лётчику было не под силу.

В отряде Каманина были опытные лётчики полярной авиации, орденоносцы Василий Молоков и Фабио Фарих. Когда обсуждали, как из Олюторки лететь до ближайшей к лагерю челюскинцев береговой точки села Ванкарем, Каманин предложил кратчайший маршрут, но Фарих сказал, что это очень рискованно, и предложил другой. Каманин, как командир, отстранил его от полётов.

К 21 марта техники собрали все пять Р-5. Лётчики Маврикий Слепнёв и Сигизмунд Леваневский летали на американском Consolidated Fleetster 17AF, Иван Доронин – на немецком Junkers W 33, а Анатолий Ляпидевский на двухмоторном АНТ-4 (тяжёлый бомбардировщик ТБ-1) конструкции Андрея Туполева. Все три самолёта от Р-5 отличало то, что они были монопланами и имели закрытую, хотя и не герметичную пилотскую кабину.

От Олюторки до Ванкарема они добирались 17 дней. Ветер был такой, что каза-лось, самолёт просто снесёт в океан. 10 минут в открытой кабине на таком ветру, который из-за скорости самолёта ещё усиливался, и холоде – уже подвиг, а лететь приходилось куда дольше. Утеплялись, как могли, едва помещались в узкую кабину, на лице была маска с прорезями для глаз, которую закрывали очки. Управлять самолётом в таком облачении было не просто. Из пяти Р-5 до Ванкарема долетели только Каманин и Молоков.

Где расположен ледовый лагерь челюскинцев, толком никто не знал, найти его по радиосигналу не удалось. Ляпидевский обнаружил лагерь 5 марта лишь с 29
раза. Он сумел сесть на льдину и доставил на Большую Землю двоих детей и 10 женщин. Это был единственный рейс, когда один самолёт вывез столько людей: АНТ-4 получил повреждение, больше в спасательной операции не участвовал, и основная нагрузка ложилась на Р-5.

Месяц к челюскинцам никто не летал, и лишь 7 апреля к ним вылетели Каманин и Молоков. Лететь наугад, пробивая сплошную облачность, имея из средств навигации только компас, изрядно вравший в тех широтах, и приблизительный штурманский расчёт, который не мог учесть силу и направление ветра в конкретной точке, было дерзостью, граничившей с безрассудством. Штурман Николай Шелыганов определил направление и примерно рассчитал скорость, но сам не полетел: это место в кабине и дополнительный расход топлива.

Самолёты в лагере ждали каждый день и каждый день строили новую полосу длиной 600 и шириной 100 метров, потому что ту, что сделали вчера, к утру заметало так, что не найдёшь, а чаще льдины просто ломало. В качестве главного ориентира разводили кос-тёр. Каманин и Молоков сели благополучно, в заднюю кабину усаживали 2-3 человека. На второй день, чтобы взять больше людей, приспособили ящики из-под парашютов, которые укутывали брезентом, человека одевали во всё, что было, засовывали в ящик в лежачем положении, и два ящика подвешивали под крыльями. Страшно представить, что чувствовал человек, летящий в закрытом ящике: а вдруг он оторвётся, а вдруг грохнут о полосу при посадке… Эти ящики под крыльями увеличивали воздушное сопротивление самолёта, до крайности затрудняли взлёт, посадку и управление на маршруте. Однажды Каманин поставил рекорд: за день он сделал три рейса, вывезя 15 человек, а всего за 9 рейсов он доставил 34 человека – почти треть челюскинцев. Молоков за те же 9 рейсов вывез на 5 человек больше. Вся операция заняла неделю.

Герой Советского Союза

17 апреля 1934 все советские газеты опубликовали вышедший накануне Указ об установлении высшей в Стране Советов степени отличия – звания Героя Советского Союза. 20 апреля это звание присвоили лётчикам Анатолию Ляпидевскому, Сигизмунду Леваневскому, Василию Молокову, Николаю Каманину и другим. Старшему в этой когорте было 39, младшему, Каманину, по паспорту – 26, а по правде – 25 лет.

На банкете, устроенном в честь челюскинцев и их спасителей в Георгиевском зале Кремля, Каманин сидел рядом со Сталиным. Провозглашая очередной тост, Сталин сказал: «Посмотрите на Каманина! Он такой молодой, что даже городового не видел», что, конечно же, было метафорой: когда городовые пропали, Коле было уже 8 лет, и городовые его, сорванца, не раз гоняли.

Каманина перевели в Москву, зачислили в Академию им. Жуковского, в 1937 вместе с Водопьяновым, Ляпидевским и Молоковым избрали в Верховный Совет, дали 5-комнатную квартиру в знаменитом Доме на набережной. Жена приехала в Москву уже с двумя детьми: в июле 1934 у Каманиных родился сын Лев. Каманин настоял, чтобы Мария поступила на факультет иностранных языков. Обучаясь в академии, Каманин серь-ёзно занялся английским языком и писал жене письма только по-английски. В 1938, окончив академию с отличием, Каманин получил под команду 19 бригаду лёгких бомбардировщиков в Харьковском гарнизоне. В бригаде один полк был оснащён бипланами P-Z – глубоко модифицированными Р-5, другой имел на вооружении довольно новые ско-ростные бомбардировщики СБ конструкции Туполева. В самом конце Зимней войны (Советско-финляндской войны) бригаду перевели на фронт, и хотя отличиться не довелось, Каманину присвоили полковника. Семья всё это время находилась в столице.

В конце 1940 Каманина перевели в Среднеазиатский военный округ на должность замкомандующего ВВС, и семья переехала вслед за ним в Ташкент. В августе 1941 он участвовал в совместной с англичанами операции «Согласие» в Иране. За время войны через Иран в СССР из США поступила четверть всех лендлизовских грузов.

Летом 1942 Николаю Каманину дали новое задание -  быстро сформировать и подготовить к боевым действиям штурмовую авиадивизию. 16 октября 1942 292 ШАД, в составе которой было 120 «летающих танков» ИЛ-2, прибыла на Калининский фронт в район Андрианополя. В феврале 1943 Каманина поставили на 8 смешанный авиакорпус, в марте он получил на погоны первую генеральскую звезду. В новой должности Каманин совершенствовал тактику применения штурмовиков. Командирам такого уровня не рекомендовали самим летать, но Каманин умудрился совершить 21 боевой вылет – даже для рядового штурмовика это много, ведь если командир самолёта сумел живым вернуться из 30 боевых вылетов, ему давали Героя. Если бы Каманин гнался за наградами, он мог ещё девять раз слетать и получил бы вторую Звезду.

В 1943 его сын Аркадий приехал с матерью на фронт и остался в корпусе отца. Втайне от него стал летать на У-2, а потом, когда отец принял у него экзамены, летал в эскадрилье связи. И вновь Каманины удивили своей уникальностью: отец 9 лет назад стал самым молодым Героем, а сын – самым молодым пилотом Второй Мировой.

В июле 1943 года 5 штурмовой авиакорпус под командованием Каманина воевал на Курской дуге, полки корпуса совершили порядка 3 тыс. вылетов, а потом начались бои за Украину. Во время Корсунь-Шевченковской операции корпус действовал в тяжёлых по-годных условиях на пределе дальности ИЛ-2. На Параде Победы в сводном полку 2-го Украинского фронта старшина Каманин и генерал-лейтенант Каманин шли вместе.

Мирное время

После войны Каманин продолжал командовать 5 штурмовым авиакорпусом. В июне 1946 года его назначили командиром 3 гвардейского штурмового авиационного корпуса в Южной группе войск. С ноября 1947 года работал в Главном управлении Граж-данского воздушного флота заместителем начальника Главного управления по оборонным вопросам.

В 1947 от менингита умер Аркадий, учившийся в Академии им. Жуковского. Для Николая и Марии это стало страшным ударом.

С марта 1948 года боевой летчик стал председателем Организационного бюро ДОСААФ, а с июня 1951 года назначен заместителем председателя ДОСААФ по авиации, с декабря 1955 по февраль 1956 года был заместителем председателя Центрального комитета ДОСААФ.

В 1956 году окончил Высшие академические курсы при Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова.

В январе 1957 года он получил новый приказ: стал командующим 73 воздушной армией (Туркестанский военный округ, Ташкент). В 1958 году по поручению советского правительства оказал помощь королю Афганистана в организации и проведении воздушного парада над Кабулом, в котором участвовало около 100 самолётов 73 воздушной армии СССР и около 30 самолётов Афганистана.

«Космическая одиссея» Каманина

В начале 60-х Каманину поручили сформировать специальный отряд военных лётчиков для подготовки и обучения их к полёту в космос. Никто не знал, как поведёт себя организм в условиях огромных перегрузок и невесомости, никаких методик не было, и всё делали ощупью, на глазок, каждую минуту рискуя потерять человека. В 52 года Каманину пришлось осваивать новую для всех область деятельности. Он первым в мире создавал учебные программы, разрабатывал специальные тренажёры, придумывал методики.

Николай Петрович* занимался координацией деятельности конструкторских бюро по разработке систем жизнеобеспечения для пилотируемых космических полетов: скафандры, парашюты, регенерация воздуха и т.д. В дневниках Каманина, которые были опубликованы в 1995 году, он предстает как человек, готовый пойти на риск, чтобы опередить американцев в выходе на орбиту. Позже, когда космические программы сосредоточились на полностью автоматизированном управлении, Каманин отстаивал свою точку зрения в пользу ручного управления. В то же время в 1962 году, во время обсуждения продолжительности полета, он всегда придерживался консервативных взглядов, голосуя за полеты в космос продолжительностью не более двух дней.

Каманин отвечал за отслеживание, поиск и эвакуацию приземлившихся аппаратов, координация и усовершенствование поисково-спасательных операций. Например, 9 марта 1961 года прототип «Восток 3А» совершил безупречный полет. Капсула с Чернушкой и Иваном Ивановичем приземлилась в открытом поле недалеко от Старого Токмака. Каманин и Владимир Яздовский прибыли на место, окруженные любопытными сельскими жителями, и организовали эвакуацию аппарата.

С 17 по 18 января 1961 года Каманин возглавлял экзаменационную комиссию, которая оценивала первых шестерых космонавтов, подготовленных к программе «Восток». Каманин назвал Юрия Гагарина, Германа Титова и Григория Нелюбова лучшими кандидатами. Он лично разработал руководство по полетам космонавтов и график тренировок, объездил районы приземления вместе с летчиками-кандидатами и руководил последними тренировками на Байконуре. Каманин также выступал за скорейшее раскрытие информации о советских запусках, как только корабль окажется на орбите, вопреки первоначальному мнению Вершинина. Точка зрения Каманина была поддержана 29 марта, когда государственная комиссия одобрила первый пилотируемый запуск.

К 5 апреля 1961 года Каманин все еще не принял окончательного решения, считая, что Гагарин и Титов в равной степени подходят для полета. Три дня спустя он рекомендовал кандидатуру Гагарина с Титовым в качестве дублера. После заключительной тренировки (вторая половина дня 11 апреля) Каманин расстался с Юрием Гагариным. На следующий день Гагарин стартовал на «Востоке-1», совершил полный оборот вокруг Земли и благополучно приземлился в 23 километрах от Саратова. Каманин покинул центр управления полетом через 20 минут после старта, как только Гагарин сообщил, что находится в безопасности на орбите, и поспешил в Сталинград на транспортном самолете Антонов Ан-12. Все еще находясь в воздухе, Каманин получил по радио сообщение о том, что Гагарин благополучно приземлился и был доставлен в аэропорт Куйбышева. Позже, в 1966 году, он записал: «Как бы странно это ни звучало, но полет Гагарина был самым безопасным. Восход-2 был самым опасным на сегодняшний день».

14 апреля Каманин сопровождал Гагарина во время его триумфального проезда по Красной площади и был официальным наставником советских космонавтов вплоть до своей отставки. В мае-сентябре 1961 года Гагарин и Каманин совершили мировое турне, посетив такие страны, как Исландия и Бразилия.

Каманин выступал за подготовку и отправку в космос женщин-космонавтов еще со времен полета Гагарина. 25 декабря советское правительство разрешило отобрать вторую группу из 60 претенденток, включая женщин. К концу января 1962 года Каманин собрал 58 женских резюме и отобрал 23 кандидатуры, которым еще предстояло пройти физические испытания. 12 марта группа из пяти женщин была отобрана для прохождения актив-ной подготовки; 29 марта он определил Валентину Терешкову, Ирину Соловье-ву и Татьяну Кузнецову как наиболее подходящих для полета.

Он всё время находился рядом с будущими покорителями космоса. При нём осуществилась стыковка двух кораблей, стыковка и групповой полёт трёх космонавтов, экспедиция на долговременную орбитальную станцию, при нём Алексей Леонов впервые вышел в открытый космос.

27 марта 1968 года Юрий Гагарин и полковник Владимир Серегин погибли во время обычного тренировочного полета. Гибель Юрия Гагарина стала для Каманина трагедией всей жизни.

Литературное наследие героя

В 1972 году Каманин вышел в отставку. Он прожил ещё 10 лет, проводя время с внуками, за игрой в шахматы и написанием 12 книг, вышедших при жизни. В конце прошлого – начале нынешнего века были изданы дневники Николая Каманина, которые он вёл всю жизнь.

В марте 1982 года Николай Каманин умер. Ему было 73 года.

Его именем названы улицы в столичном районе Лианозово и на родине - в Меленках, а также во Владимире.

В Меленках также установлен бюст Николая Каманина на одной из главных улиц его родного города. Также на здании средней общеобразовательной школы №1, которую Каманин окончил в 1927 году, размещена мемориальная доска. На ней указано, что Герой Советского Союза жил в этом доме с 1962 по 1982 год.

Во Владимире в 2017 году была установлена мемориальная доска на доме №14 по улице Каманина.

Факты из жизни этого человека – настоящего героя и патриота своей страны - продолжают удивлять и восхищать до сих пор, спустя более 40 после его ухода.

Наталья АНТОНОВА,
фото из открытых источников.

*включен Минюстом РФ в список физлиц-иноагентов