Укравший имя Бога…

И было ещё кое-что в той фигуре нелепое и алогичное. Не обратить внимание на это было нельзя: обе руки человека были заведены за могильную ограду и там – связаны.

…Светало. Солнце вставало над Валдаем. И до того, как люди обнаружат эту фигуру, оставалось ещё несколько часов.

Потом, в акте судмедэкспертизы, специалисты напишут: «Каких-либо свидетельств, указывающих на наличие борьбы, самообороны в момент получения телесных повреждений не обнаружено».

*   *   *

Владимиру исполнилось лет десять, когда умер его дед.

А спустя чуть времени мальчику было видение. Средь бела дня, на улице, пацан увидел, что навстречу ему движется до боли знакомая фигура. Вскоре можно было разглядеть и черты лица – улыбающегося, счастливого деда. Живого. Он приблизился к мальчику и начал речь.

– Придёт время, – сказал дед, – и люди встанут на путь зла и разврата, и земля станет пустыней…

Мальчик внимал, раскрыв рот от удивления и… словно озарения. А дед продолжал своё напутствие:

– Но ты должен многое сделать, ибо всё тебе будет доступно…

И дед сказал, что именно он должен будет сделать: уничтожить всех, кто похищает имя Бога. Так и сказал: «Похищает имя Бога…». И добавил, что они родятся не там, где тогда жил Владимир, не в Беларуси, а на Северо-Западе России. И даже область назвал: Новгородская. И хотя глаза мальчика были открыты, только сейчас он понял, что научился видеть всё – сквозь расстояния. И тут, по его словам, узрел Истинную Святую Троицу. И в Боге Сыне… узнал себя.

С самого раннего детства Володя чувствовал, что он не такой, как все. А теперь на него снизошло истинное озарение.

…А видения уже не было. Исчез дед. Растаял. Испарился. Вознёсся?

*   *   *

Но ни о чём таком: ни о видении, ни о напутствии, ни об озарении, мальчик не рассказывал никому. Знал: не поймут и не поверят.

После того, как окончил школу, из родной белорусской деревни Володя уехал. И именно на Новгородчину – с вполне естественным для его возраста намерением: учиться дальше. Он поступил в сельскохозяйственный техникум. Туда, где немногим раньше учился его старший брат Иван.

К этому времени Володя вообще не отличался от своих сверстников. А то видение – нет, не забылось, но ушло далеко-далеко, в глубины подсознания. Он ходил на занятия и дискотеки, пил пиво и играл в карты… Жил так, как живут 90 из 100 пацанов.

…Брат Иван нагрянул к нему как гром среди ясного неба.

– Братушка, ты? Откуда?

Откуда? – этот вопрос был неспроста. Потому что как раз в это время брат проходил действительную военную службу на территории Ленобласти. Отпуск, что ли?

– Таким отпуска не дают, – невесело усмехнулся брат.

Иван ушёл в «самоволку» и больше двух месяцев скрывался от трибунала в общаге Владимира. А поскольку жить как-то надо было, Иван решил кое-что предпринять. Перво-наперво, дабы обзавестись гражданской одеждой отнял таковую у однокашников Володи. Потом, вдвоём, они «ломанули» ларёк на окраине города. Денег там было немного, а вот продуктов притащили целую сумку. Был ещё налёт на дальнобойщиков, парковавшихся на трассе.

И нужно быть уж слишком везучим, чтобы всё оставалось шито-крыто. А таковыми, слишком везучими, судя по всему, братья-белорусы не были. Их поймали. Состоялся суд. Ивана приговорили к шести годам колонии, Владимира – к двум. Условным.

Пришлось ходить в полицию – отмечаться. Там Владимир случайно встретился с таким же, как и сам он, условно-осуждённым Андреем Семёновым. Радости поначалу не было предела: потому что в прошлом пацаны учились в одном техникуме.

Но однажды ни тот, ни другой не пришли на отметку в полицию. Их объявили в розыск.

Примерно спустя месяц после исчезновения Семёнова нашли.

*   *   *

Папа с сыном, грибники, в поисках «улова» бродили по лесу. Вдруг ребёнок закричал. Нет, не от радости по поводу обнаружения гигантского белого. Мальчик первый раз в жизни увидел – труп. Тут же подбежал отец, успокоил.

А вскоре погибший был опознан. Им оказался тот самый Семёнов, условно-осуждённый. Экспертиза показала, что ему было нанесено несколько ударов, причём один – «розочкой» от разбитой бутылки. При исследовании останков специалисты обнаружили и ещё одно, как могло показаться, «излишество»: горло мужчины было перетянуто проволокой – далеко не самым удобным для удушения предметом. Впрочем, логика убийц, особенно «первоходок», – «антилогика». Стоит ли удивляться? Именно так, наверное, эксперты и подумали…

*   *   *

Это было вторым в жизни Владимира видением.

В тот раз он отдыхал в общежитии. Был один. О чём-то думал. И вдруг нечто в комнате начало материализовываться. Он не очень удивился. Наверное, где-то подспудно, в самых тайниках своей души, он всё ждал повторения. Прошло уже много времени с той встречи с потусторонним своим дедом. Но хватило малости, чтобы всё в мелочах встало перед глазами.

Но сейчас был не дед. Сейчас был – ангел. Точно такой, каких рисуют на иконах.

Он произнёс то же самое, что когда-то привидевшийся дед: «Ты должен уничтожить всех, кто похищает имя Бога». И ангел указал на одного – такого. Семёнова в тот момент, конечно, в комнате не было, но Владимир понял, что речь именно о нём.

До этого они ни разу не поссорились, никогда не конфликтовали. И всё же парень осознал, что именно он должен сделать, что от него – требуют.

*   *   *

Когда приятели встретились, Владимир ничем не дал понять, ни словом не обмолвился о видении. Но он Семёнова позвал… В путь. «В бега» – от этой полиции, от этих «отметок».

Семёнов был человеком достаточно бесшабашным и хулиганистым (за что, кстати, и получил условный срок), и, недолго думая, – согласился. Был очерчен и маршрут – Валдай. Почему именно туда? Потому что в этом городе в то время отбывал срок брат Иван. И Владимир очень убеждал сотоварища, что вот сидит его брат там, в Валдае, и ждёт не дождётся, когда младший придёт под стены, под колючую проволоку, и зашвырнёт бедолагам чайку – пачек хотя бы десять. Ничего странного в том предложении Семёнов не учуял. Пошёл…

В пути друзья, как водится, пили. В одну из пьянок убийство и произошло. Его расценили как преступление на сугубо бытовой почве – «совместного распития», ссоры, драки.

И лишь спустя 15 лет в своих показаниях Владимир Оленин раскрыл истинную причину той расправы:

«Ангел показал мне место, где погибает укравший имя Бога с обвитой вокруг шеи проволокой. И когда я задушил Семёнова проволокой, в это время снизошло божественное сияние».

За это убийство Владимир получил 7 лет колонии. На «зоне» он был малообщителен, не примыкал ни к каким группам. С виду был вежлив, корректен. В целом, «во время отбытия срока лишения свободы зарекомендовал себя с положительной стороны».

На «зоне» знали, что более всего Владимир увлекается нетрадиционными методами лечения и психологией. Чуть что, товарищи по несчастью обращались к нему. Считалось, что Владимир может целить, снимать боль, предсказывать… И в то же время побаивались: он может навести и порчу!

Когда срок уже заканчивался, у него появился один близкий друг – Анатолий Каморин. Он тоже интересовался народными средствами, травами, целительством. И во всём Оленину верил. А тот почувствовал, что пора передавать знания, и научил Каморина, как снимать боль, готовить настои…

Однажды Анатолий рассказал новому другу, что, когда сидел в СИЗО, в Новгороде, познакомился с очень необычным парнем – Лёшей Романченко. Родом он был из Валдая и под стражей находился в связи с серией краж. Обычный вроде бы, не очень развитый, полудеревенский парень. И в то же время Каморин чувствовал, что он словно не от мира сего, и влечёт его магия – чёрная. Кое-что в ней он понимал, со смехом рассказывал, что в деревне, где долгие годы жила вся его семья, прабабку ведьмой звали.

Спустя некоторое время и этого Алексея этапировали в колонию, где сидели и Каморин, и Оленин.

Владимир пообщался с парнем, и понял, что друг – прав: Алексея, действительно, влечёт чёрная магия, и у него есть дар, о котором сам Романченко знает. А однажды, узнав о том, чем на «зоне» занимается Оленин, сам Алексей попросил посвятить его в оккультные науки.

Владимир тогда отказал. Объяснив, что это можно сделать только на «воле» и только на кладбище. И процедура эта должна происходить с 12 до 3 часов ночи, когда зло – в наивысшей силе на земле.

*   *   *

Первым из них троих освободился Оленин. Приехал в Новгород.

И вскоре в одной из местных газет появилось объявление:

«Солнечный маг Владимир-Будда поможет вам в гармонизации семейных отношений. Даю бизнес-прогноз, консультирую коммерческие фирмы. Работа по фотографиям, гороскопы, ясновидение, освещение квартир…

Запись по телефону…».

Этим Солнечным магом Владимиром-Буддой и был Владимир Оленин, недоучившийся студент сельхозтехникума, дважды судимый… Но люд, готовый, как известно, клюнуть на всё, что хоть чуточку блестит, – тянулся.  Владимир вскорости более-менее поправил свои материальные дела: теперь было, на что снимать уже не комнату, а квартиру и давать новые объявления. К этому времени, кстати, он успел заручиться и дипломом (на двух языках), выданным некоей Санкт-Петербургской школой гипноза.

Оленин не терял связи и с Камориным, чей срок тоже закончился. Время от времени друзья отправлялись на мини-гастроли по городам области: благо, у Анатолия была своя машина. Навещали и Валдай. И как-то раз, совершенно случайно, столкнулись там с Лёшкой Романченко, который последним из них троих освободился из колонии. Алексей был с матерью, обрадовался встрече, пригласил всех в гости.

А когда друзья уехали, долго и радостно рассказывал всем домашним, с каким человеком его свела судьба. И называл Оленина только по имени-отчеству.

*   *   *

После этого Владимир ещё несколько раз приезжал в Валдай. Останавливался не у Алексея, а у старушки, которая как-то пришла на его сеанс – бабы Фени.

А Романченко по-прежнему взахлёб рассказывал матери о старшем друге, который всё чаще посещает их город. А однажды сказал ей, что позвонил Владимир Николаевич. Зовёт в Новгород ехать, у него работать. Зарплату приличную обещает. Мать кольнули недобрые предчувствия. Начала отговаривать. И не бросать их с отцом просила, и о том говорила, что в помощи сыновней они нуждаются, и о том, наконец, что какой из него, Лёшки, доктор. Но видела: сын загорелся.

Как-то раз она пришла домой, когда там находился сам «искуситель». Сын завёл ту же волынку: ну, отпусти, мать, в Новгород. И Владимир Николаевич поддержал, мол, теперь у него и офис есть, и медицинско-мануальный центр он открыл, и… нуждается он в Алексее.

Всё это, конечно же, мать не убедило. Она не сказала ни «да», ни «нет», рассчитывая, что сын одумается.

На другой день Алексей много работал по дому: прополол огород, истопил баню, а вечером вновь засобирался к Владимиру Николаевичу. И ушёл не так, как всегда. Обычно перед тем, как выйти за дверь, несколько раз скажет: «Ну, я пошёл…». А тут собрался мигом, и – как не было его.

А утром позвонила бабушка. «Где Лёша?» – «Не ночевал», – ответила мать. «И у меня не ночевал». И ещё добавила, что вчера-то он к ней приходил, вечером, не один, а с этим… Доктором.

После этого мать набрала номер сына. Он был «вне зоны действия». Тогда побежала к другой бабушке, той, у которой «Доктор» снимал комнату. Ни «Доктора», ни Алексея там не оказалось. Но кое-что выяснилось. В частности, что и «Доктор» там не ночевал. Пришёл, как рассказала баба Феня, часа в четыре утра, побрился и сказал, что уезжает в Боровичи. «А Алексей?». Его баба Феня вообще не видела. «А что?» – спросила. «Да, – сказала мать, – сманивает этот «Доктор» сына в Новгород».

– А ты не пускай, – ответила бабушка, – неизвестно ведь, что за человек. Жил-жил у меня, а ни копейки в этот раз не заплатил…

*   *   *

Той ночью они пришли на кладбище во второй раз. Накануне тоже были там – присматривались. Могилу выбирали, на которой можно будет провести таинство посвящения в магию. Почему-то Оленин был убеждён, что для этой цели годится могила человека только с именем Яков.

Поскольку оно далеко не самое распространённое, поиски были непростыми и по времени – долгими.

Наконец «локация» была-таки найдена. На «акт посвящения» решили отправиться следующей ночью. Единственное, о чём попросил Оленин, – взять фотографию, на которой был бы изображён он – Алексей… Нет, не единственное. Ещё попросил взять с собой нож – острый.

…Было тепло и тихо. Никого – окрест. Оленин смахнул цветы с могилы. «Садись!» – велел Алексею. Тот безропотно сел, так, как сказал учитель. Завёл руки назад, за ограду. И позволил их связать.

Молчал. Широко раскрытыми глазами глядел на «гуру», а тот… Пока, при свете фонарика, он писал на обратной стороне принесённой Алексеем фотографии – о том, что во имя Отца Бога Якова уничтожает Люцифера, коим для Оленина был его беспомощный и беззащитный ученик Алексей, сидевший сейчас перед ним со связанными руками.

Потом Оленин встал перед послушным «Люцифером», взял в руку нож и… таинство свершилось. Один удар, другой, третий. И всё. Алексей был посвящён в магию (Чёрную? Белую? Не всё ли равно…), которая теперь ему уже никогда не пригодится.

*   *   *

Задержали Оленина спустя два дня после дикой расправы – в Новгороде.

На простые вопросы от отвечал, мягко говоря, витиевато. Вот, например, фрагмент его допроса:

«Я получил откровение, что Лёшка просыпается как зверь, что он украл имя Бога. И я приехал в Валдай. Алексей понял, что будет у нас разговор. Я лечил людей на зоне, а он делал им болезни. В другой жизни он убил своего отца – Николая Второго, мать, сестёр, кроме Анастасии. Потом он стал Сталиным… Когда я пошёл с ним на встречу, взял все документы. Он захотел подраться со мной мысленно, но он знал, кто я есть на самом деле… Я решил, что должен убить его на могиле Якова, фамилию его я не помню. Алексей сел на могилу, я его связал. Делалась всё это добровольно, так как он знал, какой силой я обладаю. И потом я нанёс ему три удара ножом, который оставил в последней ране. А потом пошёл к бабе Фене, собрался и уехал в Новгород. Я считаю свои действия правильными и не раскаиваюсь. Воля Господа Бога для меня – закон.

– Почему вы сказали бабе Фене, что уезжаете в Боровичи?

– Сказал, и всё. Божьи пути неисповедимы…».

*   *   *

В этом случае потребовалась экспертиза не только психиатров, но и консультация священнослужителей. Вот резюме по поводу откровений человека, называвшего себя Буддой, настоятеля одной из новгородских церквей:

«Я ознакомился с протоколом допроса подозреваемого и полагаю, что его рассуждения никакого отношения к православной церкви не имеют. Это – полный сумбур, собранный из различных религий и мировоззрений. Ни одна религия не призывает к насилию, тем более к совершению убийства».

Судебно-психиатрическая экспертиза, проходившая в институте им. Сербского, признала Владимира Оленина человеком психически больным, а потому – невменяемым.

С тех пор его домом стала психиатрическая больница с усиленным наблюдением в Санкт-Петербурге. Теперь Оленина лечат проверенными методами, ничего общего не имеющими с народной медициной и экстрасенсорикой.

Алексей КОРЯКОВ,

Валдай

(Все фамилии изменены. - Прим. ред.)