«Мы с сестрой до сих пор не знаем, отчего умерла наша мать»
Моя бабушка Александра Сергеевна была из зажиточной семьи, жившей до революции в Свердловской области. В 20-е годы прошлого века в их село присылают для установления советской власти рабочего из Подмосковья Василия Петровича Карпенко. В его послужном списке - служба в Красной Армии, ранения, госпитали, партбилет и... никакого материального богатства. И Сашенька – единственная дочь, богатая невеста - влюбилась именно в него. Втайне от родителей они обвенчались и уехали в Москву, а точнее - в подмосковные Подлипки. Там они расписываются в сельсовете и живут в большом деревянном доме, половину которого занимает сестра Василия - Елена - со своей семьей.
В 1926 году родилась Мария, моя будущая мать, а через два года - ее брат, мой дядя Илья. Их отец скоро пошел на повышение: в 1930 году он стал уже директором сельпо.
Но вот однажды случилась беда. Василий вернулся с работы бледный и расстроенный и рассказал жене, что у него в одном из магазинов ревизия обнаружила крупную недостачу.
- Давай продадим корову! - попросил он жену. - Иначе меня посадят!
Но она ответила:
- Как недостачу сделал, так ее сам и исправляй! А корову не продам, мне надо детей кормить!
Арестовали Василия, судили и отправили в лагеря, куда-то в Сибирь. Вестей никаких от него не было, и никто так до сих пор и не знает, когда он умер и где похоронен...
Александра, чтобы поднять детей, занялась скупкой продуктов по деревням и перепродажей их на городском рынке. Подросла Маша, окончила школу-семилетку на отлично. Учителя ее хвалили и советовали учиться дальше. Но в семье было тяжело с деньгами. Маше предложили поработать пионервожатой в Медведковской школе, одновременно обучаясь в старших классах по вечерам.
На фотографии тех лет моя мать очень красивая: черная коса ниже пояса, а надо лбом - светлая прядь. Не седая, а именно светлая - так украсила ее природа.
В школе оценили педагогические способности девушки. Перед самой войной она уже - завуч и преподаватель русского языка и литературы. За партами сидели юноши и девушки вдвое старше своей учительницы, но дисциплина была идеальной - настолько удачными получались мамины уроки.
После работы домой ее провожал инструктор по физкультуре Иван Колосов - мой будущий отец. Знакомы они были с детства: жили рядом, учились в одной школе, вместе занимались в драмкружке.
Беда у всех Колосовых была одна: пьянство. Пили не только мужчины, но и женщины. Моя бабка до самой смерти не только пила наравне с дедом, но и курила крепчайший самосад. Их дом был пропитан запахом этого табака, который выращивали на грядах, а потом сушили на чердаке и толкли в кадушке. Удивительно, но мой отец за всю жизнь не выкурил ни одной сигареты... Алкоголизм сведет в могилу всех моих дядюшек (я знала троих), искалечит судьбы их жен, по крайней мере тех, кто вовремя не разведется с ними...
Но это - в будущем. А пока, в 1940 году, Саша поступает в первый педагогический институт имени Н.К. Крупской в Москве. Иван, ни в чем не желавший уступать ей, - в институт международных отношений. Он готовится стать переводчиком: изучает сразу 14 языков: шесть основных, остальные - добавочные.
Кто знает, как повернулась бы их жизнь, не начнись война... И встретились мои родители в 1945 году, после Победы: мама вернулась из эвакуации, папа – с фронта. Поженились через год. В 1947 году родится моя старшая сестра Ирина.
Времена были тяжелые, послевоенные. Крошечной зарплаты Ивана хватало только на литр молока для дочки... Мама еще была в роддоме, когда в семью пришло страшное несчастье: бабушка Александра погибла под колесами электропоезда. Помогая дочери, она по-прежнему занималась перепродажей продуктов. В тот день получила известие о гибели ее любимого брата Ильи. Занятая печальными мыслями, согнувшись под тяжестью мешка картошки, переходила железнодорожные пути и не слышала ни шума приближающегося поезда, ни отчаянных гудков машиниста... Нашли и опознали бабушку только через три дня. Рядом с ней валялся пустой мешок...
Ивану самому пришлось заниматься похоронами тещи. Денег не было ни на гроб, ни на оплату для копателей. Поэтому он сходил на кладбище за 20 километров заранее и сам выкопал могилу.
Похоронил он тещу как полагается, а позже и крест поставил. Но лишившись весомой помощи, Иван решил искать счастье в другом месте. Уговорил жену бросить голодную Москву и отправиться в Якутию «за длинным рублем». Так мои родители получили назначение в Томмотскую школу и, как оказалось, навсегда уехали из столицы.
Их жизнь в Якутии действительно стала налаживаться. Мама работала завучем, Иван - учителем истории и физкультуры. С деньгами и достатком стало много лучше. Ирочка росла и вот уже пошла в первый класс.
Все бы ничего, но родовая «болезнь» (а вернее, проклятье!) отца – алкоголизм – прогрессировала с каждым годом. Уже ни для кого не было секретом, что пьет он запоями. Мама страдала, слепо веря его пустым обещаниям больше не пить. Алкоголь способствовал и измене Ивана. Он как-то по пьяному делу сошелся с учительницей их школы Галиной Сухановой. Об этом тоже очень скоро узнали все.
Мария настаивала на возвращении в Москву. Иван, чувствуя свою вину, подчинился ей. Однако устроиться на работу в столице без прописки было уже невозможно. И тогда они перебираются в Высоковскую школу в Ярославской области. Это была такая глухомань, где еще не было даже электричества, где в деревнях, уходя в поле, хозяева не вешали замок на дверь, а просто припирали батогом - палочкой. А на стол ставили крынку с молоком и каравай хлеба - мало ли кто прохожий-проезжий заглянет, пусть отдохнет и перекусит. Так деревенские встречали любого!
Марии казалось, что вот тут, в глуши, подальше от братцев-алкоголиков и от городских соблазнов, Иван образумится и бросит пить. Она еще не знала, что ее ждет впереди.
Надо сказать, что трезвым отец был просто чистое золото. По дому, по хозяйству умел все: строгать, пилить, заготавливать дрова и сено. Мог даже сложить печь. Он настоял, чтобы в сарае появились куры, гуси и овцы. Посадил яблоневый сад и разделал огород. А под яблонями стояло несколько ульев. К тому же он постоянно занимался самообразованием, читал много книг. Всю жизнь не расставался со спортом, был страстным грибником и охотником. Но все это перечеркивалось, стоило ему только поднести рюмку ко рту. Человек исчезал - появлялся дьявол.
Нет, он не бил маму. Но ему все время хотелось унизить ее, ведь она была настолько выше его! Уроки проводила лучше, родители и учителя ее уважали больше и т.д., и т.п. 3ато хозяйкой и матерью Мария оказалась никакой. Ей было все время некогда: то планы нужно писать, то тетради проверять, то на совещания ехать... Отец мыл полы, варил обеды и ужины, занимался с Иришкой, помогал ей делать уроки. Так получилось, что росла она на его руках ...
Наверное, уже в то время Мария поняла, что не любит мужа. А может, уже и возненавидела. Доля этой ненависти перепала Иришке. Так как она была черноволосой, в отца, мать часто называла ее «вороной»... Дальнейший жизненный путь дочери она уже определила: после десятого класса поступить в институт и выйти замуж обязательно за военного. Окончив восемь классов, Ирина уехала получать среднее образование в школу за десять километров. По лесной дороге весной и осенью она проходила это расстояние пешком, зимой - на лыжах.
Я родилась в 1961 году и была для родителей нежеланным ребенком. Отец, узнав о беременности, пришел в страшное бешенство, устроил скандал и запил. Он даже не поехал за матерью в роддом. Нанимала для нас машину соседка-учительница.
Вспоминая детство, думаю, что любовью родителей я все-таки не была обделена. Но постоянно ощущала холодок отчуждения, веявший от матери. Отец был понятнее, ближе, роднее. Быть может, потому, что многое я унаследовала от него... Мать относилась к тому разряду женщин, которым природой противопоказано иметь детей. Школа и чужие дети - вот что ее интересовало и наполняло весь смысл ее существования...
После Высоковской были и другие переезды, села и деревни, новые школы. Но нигде мои родители долго не задерживались. Лишь в 1974 году они осели, наконец-то, в Воронцове. Мать вновь назначили директором - уже средней школы, а отец преподавал историю и иностранный язык. Последующие 20 лет их совместной жизни будут наполнены не любовью, а пьянками и скандалами отца, которые сведут до времени мать в могилу. Я часто думаю: почему она от него не ушла, почему терпела все его издевательства? И не нахожу ответа...
От такой жизни мать рано начала болеть. У нее поднималось очень высокое давление. В результате - инсульт. И вновь мать не поехала ни к сестре, в Москву, ни ко мне, в Ярославль, хотя мы обе ее звали. Она предпочла остаться с отцом. Он ухаживал за ней три года: кормил, поил, делал массаж. Мать стала передвигаться с палочкой, училась писать левой рукой и более-менее внятно разговаривать. Но что творилось у них в день получения пенсии отцом! Он принимался за старое - за пьянку. В эти дни мать оставалась голодной. Сестра потом расскажет, что мать набирала ее номер и плакала в телефонную трубку, видимо, говорить не могла. Я приезжала на выходные и видела последствия его загулов: пустые бутылки, грязь...
Но заканчивались деньги, и отец трезвел. При мне он был заботлив и внимателен к матери, но я, помня его запои, ему не верила. Мне казалось, что она становится для него обузой. Я уезжала, и он продолжал убивать ее - морально.
Мы с сестрой до сих пор не знаем, отчего умерла наша мать. Есть подозрение, что он просто вовремя не пришел ей на помощь, не дал нужное лекарство...
На похоронах устроил целое представление: упал в обморок, кричал: «Положите меня рядом с ней!» Но Бог дал отцу еще десять лет жизни. Пока были силы, он пил. Пропил сначала все, что было в доме, а потом и сам дом. Умирал на моих руках от страшной болезни.
Встретил он свою смерть мужественно: ни стонов, ни слез, ни жалоб. Но до последней минуты пил… Я редко бываю на сельском кладбище, где покоятся они оба. А посещая их могилы, не могу сдержать слез. Меня обуревают горькие чувства оттого, что теперь уже ничего поправить нельзя. Для чего река жизни столкнула, свела вместе этих двоих совершенно разных людей? Неужели для того, чтобы они, словно пауки в банке, взаимно уничтожили друг друга? Иногда я думаю о том, что и ему, и ей в спутники по жизни нужны были совсем другие люди. Но тогда бы на свет не появились ни я, ни моя сестра!
А еще мне жаль, что ни отец, ни мать не думали о том, что у них есть продолжение: четыре внучки и уже три правнучки. Они спрашивают меня о бабушке и дедушке, а я пока так и не могу им рассказать всей правды о том, как жили и умерли представители сельской интеллигенции – хорошие, по отзывам коллег и признанию руководства, учителя, так и не узнавшие сами, как жить долго и счастливо.
Арина МИРОНОВА,
г. Владимир
(Имена и фамилии изменены по этическим соображениям. - Прим. ред.).
