В Смоленске отчим напал на беременную падчерицу: под суд попала она

Марина Дмитриева, живя вдвоем с матерью Валентиной в частном доме, не раз задумывалась о том, что мужской руки в хозяйстве сильно не хватает. Правда, ей самой знакомиться с кавалерами было рановато: она только недавно поступила в техникум. Да и запросы у молодой девчонки были не по местным гулякам-выпивохам.

Валентина же переборчивостью не страдала. И когда в 2021 году ей повстречался Николай Соколов, она легко закрыла глаза на его главный недостаток – мужчина пил.

– Мама тяжело переносила одиночество. Она привыкла, что в хозяйстве есть чисто женские и чисто мужские обязанности. Я не могла ее переубедить, что проще нанять человека для починки крана в ванной, чем терпеть пьяные выходки изо дня в день. А такой опыт уже был. По поводу Николая у меня сразу не было иллюзий. Когда мама первый раз привела его домой знакомиться, он тут же после пары рюмок начал ей грубить, – давала показания Марина. (здесь и далее – по материалам уголовного дела. Прим. авт.)

Валентина, отводя взгляд, говорила дочери, что ее в поведении кавалера все устраивает. При этом без особого труда Марине удалось уговорить родственницу не спешить съезжаться с новоявленным отчимом. И если первый год отношений Николай порывался хозяйничать в «бабском монастыре», то к четвертому году смирился и просто наведывался в гости или зазывал Валю к себе.

– Дочку он побаивался. У нее язык острый и знаний много. А на меня мог накричать, несколько раз поднимал руку, а Марина заступалась. Если совсем перепьет, то пробовал ей угрожать. А мог просто при ней начать ломать мебель. Но она давала словесный отпор. Тогда Николай не приходил ко мне несколько дней. А так как у нас отношения, я пыталась этот конфликт сгладить, сама шла к нему мириться. Может потому он меня ни во что и не ставил, – объясняла на следствии Валентина.

В последний год Марина, как только слышала голос ненавистного отчима на крыльце, шла к себе в комнату и громко захлопывала дверь. Она знала – терпеть ей осталось недолго. В жизни Дмитриевой появился молодой человек и пара серьезно задумывалась о создании семьи и переезде.

Заставить мать разорвать пагубные отношения она не могла. Но и смотреть на ее унижение не было сил.

Апрельским вечером 2025 года Николай снова замаячил у калитки. Он уже был изрядно подшофе, но все равно нес с собой добавку.

Валентина к его визиту готовилась заранее. На столе уже были выставлены яства, а сама она приоделась в парадно-выходное платье.

Встреча проходила как обычно. Соколов много пил, мало ел и через слово попрекал давнюю возлюбленную. Женщина не перечила, но это не помогало смягчить настрой гостя.

К 21:00 Николай был в невменяемом состоянии.

– Я уже поняла, что сегодня может быть рукоприкладство. Поэтому вела себя тише воды, ниже травы. Но, как назло, в момент, когда Николай подносил рюмку ко рту, я уронила ложку. У него дрогнула рука, все пролилось на рукав. Он начал орать, тянуть ко мне руки. Я так испугалась, что выскочила из кухни и побежала прятаться. Постучалась к дочке, она меня впустила, – давала показания Валентина.

Захлопнуть за мамой дверь Марина не успела. Следом тут же ворвался отчим. Молодая женщина встала между Валей и ее мучителем и стала прогонять Николая из дома.

Соколов не находил слов для резкого ответа «пигалице», здесь победа была за ней. И это еще больше вывело его из себя.

– Он сначала отшвырнул меня в сторону и рванулся к маме. Я снова встала наперерез и потребовала, чтобы он убирался вон и что я не давала своего разрешения, чтобы он находился в доме – моей собственности. Тогда он зарычал, схватил меня за волосы и поволок по полу на кухню, – объясняла обстоятельства преступления Марина.

Дмитриева испугалась не на шутку. Так агрессивно отчим вел себя впервые и чем закончится расправа, она уже не могла предугадать. Мобильники женщины держали в зале на зарядке. Поэтому мама добежать до «трубки» не могла – дорогу ей перекрывал разъяренный Николай: полицию не вызвать.

– У меня был только один путь, за его спиной по коридору выбежать на улицу. Я этим воспользовалась. Он уже на ступеньках поняла, что меня колотит, я себя с трудом за локти смогла взять, – поясняла Валентина. – Говорить в таком состоянии просто не могла – спазмом сводило шею, так что на помощь не получилось позвать. И я так и стояла на крыльце, не знаю, минут пять. А потом развернулась и побежала внутрь, решила сама помочь дочери.

Когда хозяйка дома вошла внутрь, ее поразила абсолютная тишина. Ни намека на конфликт. Валя поспешила в зал, где на диване увидела сидящим своего горе-ухажера. По лицу было видно, что он полностью дезориентирован. Единственное, что он произнес, было: «Валя, мне что-то мешает спине. Посмотри и убери!»

Дмитриева-старшая выполнила указание и увидела торчащую рукоятку ножа с левой стороны в районе легкого. Она вытащила лезвие, Николай захрипел, потерял сознание и завалился на бок.

Перепуганные родственницы вызвали скорую. Бесчувственного, но живого Соколова увезли в областную больницу. Следом за медиками к дому подъехала полиция.

Марина не стала ничего скрывать и с порога призналась, что она ударила ножом отчима:

– Я еще не говорила маме, но у нас с Сашей будет ребенок. Сейчас я на четвертом месяце беременности. Поэтому всячески избегала конфликтов с Николаем. Предоставила маме самой решать этот вопрос. Мне нельзя нервничать – здоровье малыша важнее всего. И когда он схватил меня и потащил животом вниз на кухню, я испугалась, что он убьет жизнь внутри меня. Это придало сил, я смогла вырваться и подбежать к столу. Схватила нож, воткнула в него и побежала дальше. Я не была уверена, что это его остановит. Я не спортсменка, сил у меня немного. Я даже не думала, что смогла пробить его кофту. Я спряталась в ванной, там меня и нашла мама. Как только она рассказала, что Николаю плохо, мы стали оказывать первую помощь.

Сам потерпевший, придя в себя после реанимации, заявил, что мало что помнит из того вечера. Но уверен в одном – руку ни на кого он не поднимал, а как только его попросили уйти, тут же пошел на выход, где и получил нож в спину.

Медики, приезжавшие на вызов, в отчете указали, что пациент находился в сильном алкогольном опьянении. Настолько сильном, что не мог связать двух слов.

– 26 марта 2026 года Смоленский районный суд признал Марину Дмитриеву виновной  по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ (причинение тяжких повреждений с применением оружия) и назначил ей два года условно с испытательным сроком один год и шесть месяцев, – сообщила нам Наталья ЧИСТИКИНА, старший помощник прокурора Смоленской области по взаимодействию со СМИ и общественностью.

Смоленский округ

(Имена и фамилии фигурантов уголовного дела изменены по этическим соображениям. – Прим. ред.)