Как был у нас в стране «купиздай», так и остался!

Нина чудом не погибла на барже под немецкими бомбами, в 1946 году своими глазами видела, как казнили  в Великих Луках знаменитого фашистского коменданта  фон Засса, а потом на себе узнала, что такое советский «Купиздай» ОТ АВТОРА: таких  жизненных историй, какие приходят в редакцию газеты «КрЪ» перед Днём  Победы, вы не прочтете ни в одной  библиотеке и не увидите ни в одной киноэпопее.  Один из таких судьбоносных конвертов прислала Нина Ильинична СЕРГЕЕВА, наша постоянная читательница  из Великих Лук. Я читала письмо и слёзы наворачивались. Это письмо, дополненное рассказом моей героини, с которой мне удалось поговорить по телефону, и  послужили основой  этого очерка. Итак, равнение на детей войны! Родилась Нина 4 января 1937 года в деревне Фотьево Великолукского района. Когда началась война, ей было 4 года, а братикам – 2, 5 и 7 лет. Отца призвали на фронт и чуть ли не сразу арестовали, как политического. На передовой он без задней мысли спросил командира: где же положенный солдатам наркомовский паёк?  И вместо 100 грамм получил лагеря. - А нас с мамой в это время эвакуировали в Сибирь, - вспоминает  Нина Ильинична. – Она рассказывала, как все  в одночасье побросали свои дома, животных, и, похватав детей, на подводах и машинах поехали на пристань Ловати. Вдруг налетели немецкие самолёты и  стали бомбить, но тут подоспели наши «ястребки». Завязался воздушный бой.  В панике мама оказалась на барже со старшими братьями, а я с 2-летним братишкой потерялась на берегу. Эти события   и сейчас для меня, как обрывки страшного сна. Сколько мы плакали, сказать не могу. Помню, как кто-то посадил  нас на другую баржу. Потом  капитаны нашли нас по радиосвязи, баржи сблизились, и  нас передали маме. А спустя несколько минут  баржу, на которой мы с братиком плыли,  потопили немцы. Со всеми людьми. После войны отца Нины реабилитировали как безвинно осужденного. Он разыскал в Сибири семью  и привез в родное Фотьево. На  пепелище. Жили сначала в землянке, покуда избушку не построили. Здесь появились на свет еще трое сыновей. Отец поначалу ездил на заработки в Великие Луки. - Помню, как летом в 1946-м мы ходили в город смотреть на казнь четырех  фашистов. Их вешали на центральной площади. И один из них – тот самый фриц, кому Гитлер подарил  город и обещал переименовать Великие  Луки  в его имя.... Только факты Я выяснила суть происходившего:  Нина была свидетелем казни «великолукского Паулюса» - фашистского коменданта  Великих Лук Эдуарда фон Засса. 16 января 1943 года отряд   249-й дивизии при штурме Великолукской крепости ворвался в бункер и захватил в плен 52 немецких солдата и офицера, включая того самого фон Засса. В 1946 году военный трибунал приговорил коменданта  к смертной казни. Он был повешен  в Луках на рыночной площади на глазах горожан и жителей округи, включая мою юную героиню.   - В том же 1946-м вышел указ: всем сельским жителям в трехдневный срок сдать паспорта! Так началось наше крепостничество, и были мы в этой кабале аж до 70-го года. Работали в колхозе «Россия» за трудодни, мать дояркой, а отец пахал на закрепленном за ним конике Орлике. Осенью весь урожай сдавали государству. Помню, как родители везли на телеге свой годовой заработок - по мешку ржи, пшеницы и гороха. Работали без выходных, женщины - без декрета. Когда мама родила братишку, к нам пришел бригадир и заявил: «Сегодня, Марья, отдыхай, а завтра на работу!». Так что нянчили мы  друг друга сами. Помню ещё, как пасли скот и часто сдирали ноги в кровь  о колючую проволоку, которой была опутана тогда  вся земля. Мать брала нас с собой на лён и дойку. В свои  14 лет я выдаивала руками 12 коров. Сейчас мало кто знает, но  если после школы, выпускники никуда не поступали, то  автоматически попадали в колхоз. А если  кто-то  пытался  уехать  по-тихому в город, его  находили и возвращали назад. Каждый двор в деревнях облагался налогом. Надо было сдавать государству 300 литров молока, мясо, яйца, шерсть - ни клочка государство не оставляло даже детям на валенки.  С ранней весны и до поздней осени ребята гуляли босые, с красными, как у гуся, ногами. А ещё  всех чуть ли не силком заставляли платить заем и покупать облигации. Да так, что люди были вынуждены продавать скотину.  - По домам ходил налогосборщик, которого родители спрашивали: «Где взять-то?», а он отвечал: «Купи и сдай!» - вспоминает Нина Ильинична. - Так его и прозвали  в народе «Купиздай». Если кто брал с фермы торбочку комбикорма, чтобы сварить детям кашу – 5 лет тюрьмы, прогул день – под суд!  А теперь вот миллиардами разворовывают народную казну и живут припеваючи. Неудивительно,  когда отменили это негласное крепостное право и открыли ворота в город, деревня опустела. Люди бросили дома, заложили скот и в ужасе бежали с родных колхозов, как от чумы. Вербовались на всевозможные стройки века, шли работать  в города на заводы. Нина вышла по любви замуж за красивого паренька из Невеля. Братья вместе с её родителями построили сестре к свадьбе домик, который Нина Ильинична в свою очередь подарила сыну, когда тот женился, а сама перебралась в пристройку. Уже на пенсии она схоронила мужа. Четыре года он болел тяжко, пришлось бросить работу, чтоб ходить за ним. Следом слегла  двоюродная сестра.  Нина Ильинична и за ней ухаживала, а после похорон взяла к себе её столетнюю мать и кормила с ложечки ещё три года.    - О чем  говорить, я  отработала 50 лет, а получаю минималку, - говорит мне  Нина Ильинична. - Одолевают болезни. Когда дали инвалидность, то сняли ветеранские. А разве жизненные заслуги человека зависят от его недуга? Теперь мне положено на лекарства почти 900 рублей, а государство навязало соцпакет. В итоге покупаю лекарства за свои кровные. А в чьих карманах оседают ежемесячные 900 «лекарственных»? Быть может, скажу крамолу, но не могу иначе: те, кто у нас издаёт в стране такие хитрые законы, пусть возьмет наши стариковские деньги себе на свечки! От всей души желаю и  депутатам-законникам дожить до такой копеечной старости, на которую нас обрекло государство. Как был у нас «Купиздай» после войны, так и остался! Если б можно было снять с нас всех шкуру, содрали б и фамилии не спросили! Простите  за резкость тона накануне Победы, но наболело, когда еще такое корреспонденту  скажешь…   С годами всё меньше у Нины Ильиничны сил, всё выше бурьян в огородике. Но добро, которое она сеяла вокруг всю жизнь, возвращается с внуками: Кате уже 18, она учится на технолога-модельера, а Роману – 20,  работает и заочно заканчивает сельхозакадемию. Оба – частые гости у бабули. Из шестерых братьев еще жив младший Александр. Рядом всегда готовый помочь любящий сын Валерий. Несмотря на грусть и обиду - за себя и страну, моя героиня – оптимист старой закалки и истинная русская женщина! Так  что эту страницу жизни замечательных людей нашего края я хочу закончить словами из письма Нины Ильиничны: «Политикой я не интересуюсь. Для женщины есть одна политика – накормить и одеть семью. Чего и всем сегодня желаю – семейного благополучия». Вот и я желаю  нашим читателям в эти победные майские дни  только побед – физических и моральных, над собой и в трудных ситуациях. Оставайтесь людьми! Гизела Державина