Легенды в «Курьере»: Утомлённые солнцем – 3, или Псковская высота Вячеслава Котова

Об авторе книги «Холм на Ловати» я узнала от друга редакции Юрия Старобинца: «Вы еще не рассказывали о Котове? Это же человек-легенда. Если б не его исследования, не было бы современного Рдейского монастыря – жемчужина псковской и новгородской земли, давно бы обрушилась. Да судьба Котова – продолжение к «Утомленным солнцем» можно снимать. А какая любовь!»
И вот я в гостях у Вячеслава Котова. Вместе с супругой Валентиной Петровной, затаив дыхание, слушаю удивительную повесть о судьбе, так похожей на тысячи других и в то же время уникальной.
Черный гость
Июнь 1937 года. Село Ратча – сердце современного Полистовкого заповедника. Славику 5 лет. На 30-е годы пришелся пик эпопеи по борьбе с неграмотностью. Мать Славика, Анастасия Михайловна, окончила Холмскую педагогическую гимназию и приехала сюда работать сельской учительницей. Отец Виктор Никифорович, сын дьякона, был направлен в те края с той же целью и вскоре стал директором Рдейской 7-летней школы.

- В те же годы шла организация колхозов и учителей назначали председателями ревизионных комиссий, - рассказывает Вячеслав Викторович. – Но не все готовы были стать порядочными колхозниками. Из гумна мешками стало пропадать зерно. Народ пил тогда так же, как и сейчас. А зерно обменивал на самогонку. Отец вынужден был поставить вопрос о разбазаривании колхозного зерна. В ответ – сговор против Котова и… донос.
Летом в дом Котовых приехал уполномоченный из НКВД и после непродолжительной беседы попросил отца явиться в районный отдел. Анастасия Михайловна в эти дни была в Невеле на учебной сессии. Она была беременна. Младшей сестрёнке Леночке едва исполнилось три годика.
- Рано утром папа посадил меня на велосипед и прокатил до околицы. Там он меня поцеловал и сказал: «Беги, сынок! Через три денька я приеду…» И едет до сих пор. Его обвинили в контрреволюционной деятельности. Маму тут же вызвали, так они увиделись ещё один раз. Она собирала подписи, рассылала письма, что отец невиновен. Ответила ей одна Надежда Крупская: «Дело вашего мужа в расследовании…» Ничего не помогло. Чудом отцу удалось передать через людей по разным адресам три одинаковых письма. Два из них мать получила. Я преклоняюсь перед этими неизвестными людьми, которые рисковали жизнью, передавая письма «врага народа».
В 1938 году Анастасия Михайловна с тремя детьми уехала из Ратчи навсегда. После смерти Сталина она отправила письмо в Генпрокуратуру на имя Романа Руденко, и в 1956-м Виктора Котова реабилитировали. Тогда же ей прислали свидетельство о смерти, что её 39-летний муж якобы умер в 1944 году от тифа. Где? Неизвестно. С этой «правдой» она и умерла в 1986 году.
- А в феврале 1994 года я ознакомился в архиве КГБ с личным делом отца. Меня заперли в комнате с одним оконцем, дали тонкую папку. Я сразу открыл на обвинении – три строчки. И рядом - «Расстрелять». Приведено в исполнение 29 августа 1937 года.
Но последнее письмо Котова датировано... сентябрём! И где та страшная правда?
На ясный огонь, моя радость!
За всю жизнь Вячеслава Котова ни в глаза, ни за глаза никто не назвал «сыном врага народа». На всю жизнь он запомнил, как в Ратче на рассвете они с мамой смотрели вдаль, где блестели в заре купола Рдейского монастыря.
- На всю жизнь я запомнил тот свет. Он и сейчас перед глазами. Но судьба привела меня в Рдею только в 2002 году, уже после того, как вышла моя книга «Холм». К слову, я ездил в Рдейский монастырь с вашим редактором Олегом Константиновым дважды и ощущаю, что энергия обители меня и сейчас держит.
Может, и так, но ясно одно: куда б после Ратчи не забрасывало Вячеслава Котова, судьба всё равно притянула его обратно, на Псковщину.
Со своей путеводной звездой, Валентиной, Вячеслав Котов познакомился в 33 года, когда приехал в Ленинград поступать в аспиранту Герценского института. В приёмной он и увидел Валентину в первый раз. Она тоже поступала в аспирантуру, и ей также нужно было общежитие. Три года они дружили. Валентину ждала семья в Пскове, Вячеслава – в Рязани.
- И 11 лет после этого я про Котова даже не слышала, где он и что с ним, - рассказывает уже Валентина Петровна. – А в 1979-м году я еду из Пскова в Мурманск разводиться, и… надо же зайти в «альма матер»! На набережной Мойки я встречаю нашего общего знакомого, который говорит, что Котов разводится. «Так и я разводиться еду, звони Котову!» - пошутила я, а через месяц мне звонит сам Котов!
Эти годы к Котову были не милосердны. В Рязани у него была семья, любимая работа, но в какой-то момент всё пошло крахом. Супруга, тоже талантливый преподаватель, пошла вверх по карьерной лестнице, стала ездить по командировкам, злоупотреблять спиртным и… умерла от этого недуга.
- Я очень долго за неё боролся. У нас росла дочь! Но когда стало невыносимо, я оставил ей свою трехкомнатную квартиру, забрал книги, мою маму и уехал в Новгород. Там, в институте, мне дали место.
Котову пришлось начинать всё с нуля: с комнатки в общежитии, куда он купил кровать маме и поставил раскладушку. Они стали созваниваться с Валей. А 7 ноября она уже приехала к нему в гости.
- Мы расписались без свидетелей, «повенчались» в Софийском соборе, надев под его сводами друг другу обручальные кольца, - вспоминает Вячеслав Викторович. – Валюша некрещенная была, я сам её окрестил - побрызгал водичкой из Волхова. Она обещала остаться, но уехала в Псков, в свой институт, она ж кандидат филологических наук. Сказала, мол, приеду к тебе на пенсии. Я к ней 5 лет ездил. За это время мне квартиру дали, машину купил – всё через институт. Представляете, как мне тяжело было сказать ректору Михаилу Ивановичу Куликову, что я уезжаю в Псков, преподавать в псковском институте, где в своё время мне было отказано, когда он меня взял! Но Михаил Иванович всё понял - семья. Моя мама души не чаяла в Вале, вот только строго грозила пальцем, когда Валюша после экзаменов приходила с охапкой цветов: «Это взятка!» Моя дочь Лена тоже стала Вале родной. И две её дочери называют мою Валюшу бабушкой. А недавно у нас и правнук в Москве родился. Наши дети – наше главное богатство. Вон, посмотрите на наш «иконостас» с фотографиями!
Когда переехал в Псков, с 1985 года Вячеслав Котов плотно засел за архивы. Ведь до 1927 года холмская земля входила в Псковскую губернию! И здесь он нашел все документы. А если б не Валентина, остался б он в Новгороде, и не было бы книги.

Книга «Холм на Ловати и его земля» получила признание, пережила уже два издания и готовится к третьему. Недавно Вячеславу Котову позвонили и сообщили, что к Ганзейским дням будет новый тираж. Но главная награда – слова простого холмского мужика, который, узнав, что Котов приехал в Холм к родным, пришел пожать ему руку: «Спасибо за книжку! Я попросил, когда умру, её в гроб положить!»
Вот такая сага, которая на этом, конечно, не кончается. Она продолжается в детях. Внуки и правнуки Котовых еще впишут сюда свои блистательные страницы. Ведь на таких людях, как мой герой, держится земля псковская.