Любовь пришла под… вой волков

Удивительная история   человеческих взаимоотношений. Нежные чувства   наши  герои сохранили из далекой  послевоенной юности. Ни волки, ни армия, ни завистники не смогли разлучить их по жизни ОТ АВТОРА: «Внимательно прочитали мы с женой в «Курьере» письма о любви да  заметки про лютующих волков и поняли, что у нас  ведь двойная история. Вот  наш сказ…», - так начиналось письмо Василия ИВАНОВА из деревни Задорожье Псковского района. Когда я  перечитала их семейную исповедь, то поняла, что обязательно должна познакомиться  с этой замечательной парой. Но сначала  само письмо… Один на  один «Было мне тогда  19 лет. На дворе 1952 год. Я студент 3-го курса Псковского сельхозтехникума. Ухаживаю за любимой девушкой Сашей, будущим агрономом. В тот вечер у нас было свидание. Вернулся домой,  в деревню Бердово, что в 3-х километрах от Крестов, в час ночи. Время послевоенное, неспокойное, поэтому спал с топором под кроватью. Проснулся от жуткого визга.  Наш дворовой пёс Дунай аж хрипел!   Сперва подумал, корову воруют, а Дунай защищает. Спросонья выбежал в одних трусах во двор, забыв про топор, схватил островину (это сосна такая с заостренными обрубками сучьев сантиметров по 40, на которых подсушивали ботву или сено). Глядь, а от собачьей конуры метнулась чужая большущая собака. Я перемахнул через забор и догнал обидчика Дуная и жахнул со всей силы, но в последний момент пёс резко поджал зад, и  моя островина вонзилась в землю. Снова замах! Кол мой зацепился за проволоку для сушки белья и переломился. Я загнал псину в ловушку между соседским домом и частоколом. Пёс с рычанием бросился на меня, но я обрубком островины отбрасываю его на частокол. На шум из дома выскочила жена моего брата и завопила: «Лёнь, на Васю волк напал!» На мое счастье, или зверюги, в заборе оказалась дыра, через которую он и сиганул. Дальше я его  уже не преследовал. У нашего Дунайки оказались  объедены уши. Мы  сразу продезинфицировали - смазали их йодом, и верный пёс ещё долго служил нам верой и правдой. Как я  потом понял,  волк тот был бешеным,  иначе  зачем ему осенью идти за собакой, когда в лесу столько живности. Днем мы узнали, что  в ту ночь серый побывал ещё в двух деревнях: в одной по нему стреляли, а в другой хозяин так же, как я, защищал палкой своего сторожевого  пса.   Всё для  меня закончилось хорошо, но каждый раз, когда я  ночью возвращался со свидания от своей Сашеньки-Александры, за каждым кустом мне мерещился тот самый волк. Но ведь с   вилами, согласитесь,  к любимой не пойдешь. Так и дружил с ней, трясся, но ходил, пока в армию не призвали. Вскоре мама прислала письмо, что волк тот  на самом деле оказался бешеным - в соседней деревне  укусил мужика и тот умер. Ну, а  я  вспомнил, как стоял перед ним его оскаленной пастью в одних труселях. К слову, волк тот еще сильнее скрепил нашу любовь. Я отслужил четыре года в морской авиации, летал стрелком-радистом и слал нежные письма своей Александре. Саша меня дождалась и мы поженились.   Позже я  работал в районной «Сельхозтехнике» главным инженером, а последние 20 лет возглавлял «Агропромхимию». Александра всю жизнь трудилась рядом - агрономом. Сейчас мне идет 85 год, ей – 83, вместе уж больше 60 лет. Болезни, порой, наступают, как тот волк, но мы  мужественно защищаемся и заботимся друг о друге».     За ценой не постоим …И вот я в Задорожье, что по правую руку от Неёлово. У кирпичного домика меня встречает Василий Иванович в белой рубашке, а в доме накрывает на стол его любимая Саша.   - Моя Александра, - знакомит меня с женой Василий Иванович. – На её долю выпало немало испытаний, но она отличная «девчонка». Так что мы ещё повоюем! - Мы ведь с Васей оба узники, - улыбается Александра Фёдоровна. – Его мать с четырьмя детками в Латвию немцы угнали, а меня с мамой в Германию - в «Кирх Мозер», это концлагерь такой в 70 километрах от Берлина. Я там корью заболела, и если бы не медсестричка из Острова, у которой каким-то чудом оказались лекарства, меня б там и закопали. Имени я её, к сожалению, не помню, и спросить уж не у кого. - А мы в Латвии выращивали табак и искусственный каучук, - вспоминает Василий Иванович. – Мне было 10 лет, у меня был номер 1060. Наша мама тайком вырастила 2 кило ячменя и попросила меня сходить к мельнику в соседнюю деревню и попросить смолоть. «Я твоим ячменем только жернова запачкаю», - сказал мельник и дал мне мешок пшеничной муки. Мы с братом его ночью сволокли в лагерь, и мама нам потом долго лепешки пекла, так и выжили. А в 45-м немцы согнали всех в бомбоубежище и держали без пищи и воды три дня. Ходили слухи, что русские наступают, а нас хотят газом отравить. В ночь на четвертый день наши разведчики потихоньку вывели всех женщин и детей. Помню, мать целовала сапоги русскому солдату и плакала… А вы ведь, Гизела, как раз к нам в День узника приехали, сегодня ж 11 апреля. Давайте с нами  за стол присаживайтесь. Чтоб не было войны! Так, нежданно и негаданно 11 апреля я впервые в своей жизни отмечала по-русски День узника с настоящими узниками в деревне Задорожье. Мы обо всем переговорили, пересмотрели все семейные альбомы. Поразила каким-то чудом сохранившаяся довоенная фотография Сашиных родителей.   1939 год. Анна Федотовна с мужем Фёдором.  А вот  уже  свадьба моих героев  - 8 июля 1957 года. Девчонка в ситцевом платье с цветочками и есть невеста Саша. - Мы расписались в Ваулинском сельсовете и пошли пешком в сторону города, - вспоминает «свадебное путешествие» Василий Иванович.  – По дороге тормознули грузовик с песком. На этом свадебном автомобиле и доехали до Пскова, где нас друзья с ромашками поджидали. А уж у моих родителей в Бердово был устроен «свадебный пир» - посидели за столом по-семейному. Жизнь начинали с нуля, за занавеской в деревенском родительском доме. В 1958 родился сын Сергей – единственный. Василий, остро помня, как его мать выживала с четырьмя детьми, больше деток себе иметь не позволил.  Мать Саши, Анна Федотовна, едва дождалась внука и на 7-й день умерла - рак желудка, эхо концлагеря.  Сына воспитали золотого: с отличием школа, МГУ и военная академия имени Тимошенко. Сейчас Сергей в Пскове преподаёт в финэке и каждую неделю навещает родителей. Внуки, Сергей и Егор, живут в Питере, а работают по всему миру. Сергей  - проектировщик мостов и тоннелей, а Егор - специалист по гражданскому строительству.    Сюда в  Задорожье Василий с Александрой перебрались в лихие 90-е. Они очень боялись голода и подстраховались: купили корову и курочек. Василий, забыв  про то, что несколько лент назад был большим начальником «Сельхозхимии», торговал у «Маяка» молоком по 12 рублей за трехлитровую банку. Тем и жили. Курочки, кстати, и сейчас не дают старикам расслабляться. Прощаясь, Василий Иванович вдруг вновь вспомнил про волков, хотя в самом Задорожье их, к счастью, не видели. - Топора под кроватью у меня нет, а вот рогатина наготове – хоть сейчас готов сразиться! Когда меня по ночам будила собака, я выходил во двор с вилами, которые не убирались из коридора. И мой совет всем, у кого есть животина, и кто  сейчас имеет дело с этими серыми хищниками, - вилы в руки и вперёд! Волк боится человека и обязательно отступит. Главное - победа, за ценой мы не постоим… По поводу победы. Никогда не забуду, как в День узника в Задорожье я  распевала со своими героями на три голоса «Горит и кружится планета, над нашей родиною дым, а нам на всех нужна одна победа, одна на всех мы за ценой не постоим…» И как «отличная девчонка» Александра Федоровна вдруг оборвала песню словами: «Нам и сейчас нужна одна Победа!» Нужна. Ради таких вот встреч. С чем не могу не согласиться… Гизела Державина,  Псков