Мы забираем Псков с собой. Денис Золотарёв и Женя Львова. Разговор перед отъездом
Женя Львова – коренная ленинградка. В графе «место рождения» в паспорте – город Ленинград. Но она и петербурженка – уже Санкт-Петербург стал городом её юности и незабываемого студенчества. Псков же случился в её жизни не по распределению после института – это скорее судьба, чем направление.
- Когда я была маленькой, папа часто пел песню Евгения Клячкина, где есть слова про белый город, «вписанный в квадратик неба… и церковь, что легко взбежала на пригорок, и улеглась на нём свободно, отбросив руку с колокольней, как лежал бы человек, спокойно глядя в небо», - вспоминает Женя и улыбается. – Я тогда не знала, что песня посвящена Пскову, но, благодаря папиному голосу, уже любила этот город.
Но первое знакомство Жени с Псковом сильно диссонировало с песней детства. Она была уже студенткой исторического факультета СПБГУ, когда вместе с подругой решила отправиться автостопом в Псков, фотографировать храмы и слушать колокольный звон. Такой решили сделать себе подарок на 8 Марта.
- Это был 2000 год, нам было по 18 лет. Взяли по 100 рублей, плёночный фотоаппарат, оделись пострашнее (две шапки, шаровары) для безопасности. В Псков приехали на ночь глядя, 8 марта, в Кресты. Куполов мы не увидели, зато по пути встретили много пьяных мужчин, уже отметивших женский праздник. Было страшновато. Нам подсказали, что где-то под крестовским мостом есть божья обитель и при ней приют. Дошли. Нас встретил добродушный пастор с пушистой собачкой на руках. Глянув на нас, сказал с улыбкой, что пустить нас не может, что там, дальше, на Леона Поземского, есть приют для бездомных, с гостиницей для странников. Дошли. Заглянули в подвальные окна, а там - пьеса Горького «На дне»: оборванные, грязные люди пили, ели что-то руками, играли в шахматы. Никакой гостиницы для странников там не было.
Охранник побоялся пустить девушек в компанию бездомных, и ночевать им пришлось на вокзале.
- По дороге мы с Зиной познакомились с Андреем, таким же молодым путешественником, как и мы. Проработав несколько недель трудником в Печорском монастыре, он возвращался в Псков пешком, поскольку все деньги истратил. Мы оплатили его звонок в Петербург (сотовых телефонов у нас еще не было), а Андрей стал нашим провожатым - под его защитой было спокойней. И вот, мы оказались на вокзале. Играла музыка, какие-то люди плясали и пели у буфета (теперь в зале ожидания не увидишь таких ярких картинок!). А мы всю ночь говорили по душам, отпивая по глотку из походной фляжки, которую я взяла у папы...
Купола были уже на следующий день. И вторую ночь студентки провели в Печорах, в дивной семье какого-то священника. Папина песня всё-таки «догнала» Женю. Тогда, слушая псковские колокола, Женя даже не предполагала, что будет здесь жить и работать с мужем… в театре.
- После школы я не поступила в театральную академию, и, по желанию родителей, оказалась на историческом факультете университета. На первом же собрании заведующий кафедрой этнографии и антропологии, Александр Вильямович Гадло, так увлекательно рассказывал об экспедициях, что мой выбор был сделан в тот же день: «Буду этнографом!» Экспедиции - это, правда, было что-то удивительное: ты отрезан от большого города, почта работает раз в неделю, в дальние деревни ходишь пешком, разговариваешь со старыми людьми, которые помнят забытые обряды. Как-то раз мы с однокурсником общались с ижорской знахаркой, и она на нас почему-то рассердилась - еле ноги унесли! А на Белом море однажды кончился бензин у моторной лодки, на которой мы возвращались с Кузовских островов на материк. Ребята растянули походный тент, как парус, и мы добрались до суши с попутным ветром.
На 3-м курсе Женя начала заниматься в университетской театральной студии «Центр». Чуть позже в студию пришёл Денис Золотарёв. В 16 лет он закончил школу в Бийске и приехал поступать в Санкт-Петербургскую театральную академию. Но не поступил. Назад не вернулся. Работал дворником за комнату в общежитии при театральной академии, подрабатывал, где только и кем только мог: официантом, продавцом мороженого, чернорабочим на чайной фабрике на окраине города.
- Денис был юный, скромный. Когда прощался, желал всем студийцам «счастья в личной жизни». Мы дружили. Через два года я сдала госэкзамены, но к тому времени созрело решение, что буду поступать в театральную академию. Я не стала заканчивать дипломную работу, подумала, что нечестно у государства забирать диплом, если работать этнографом не буду.
В театральную академию Женя поступила, но попала на курс очень жёсткого и авторитарного мастера, найти общий язык с которым ей не удалось. Через год она забрала документы, восстановилась в университете и вернулась к диплому.
- У меня после года в академии был такой нервный срыв, что долго пришлось восстанавливать подорванное здоровье. Работа над дипломом стала своеобразной терапией – библиотеки, читальные залы, тишина и покой.
Но даже похвалы на защите не смогли вернуть уверенность в себе. К тому времени Денис, не поступив в академию второй раз, решил пойти в армию и оказался в Пскове, во 2-й отдельной бригаде специального назначения.
- Хоть это уже и был излёт чеченской войны, но командировки на Кавказ всё-таки были. Мы с другом по студии приехали в Псков провожать Дениса. И здесь начался наш с Денисом роман. И снова были купола и прогулки в Кремле. Договорились переписываться, но три месяца от него не было вестей. Никакой информации, в интернете я находила только число погибших, без имён. А потом пришло сразу два письма… как глоток воздуха. Денис как-то получил сразу пять моих писем, и сослуживцы завидовали - пять писем от одного человека, причем от девушки! Сейчас весело, но тогда перебои в работе почты вызывали жуткую тревогу. Были и приключения: однажды я отправила Денису открытку из Франции - мне хотелось, чтобы он знал, что даже на каникулах я о нем помню. Оказалось, что потом его вызывали к начальству и с подозрением спрашивали, есть ли у него такая знакомая, Евгения Львова, и почему письмо из другой страны. Военным не до романтики!
За это время Женя проявила характер и восстановилась в академии. Это тоже был переломный момент в её жизни. Денис вернулся без звонка. И сразу – к Жене.
- Это было непросто. Наш роман только начался, и тут же - полгода разлуки. Нужно было разобраться в чувствах, понять, кто мы друг для друга. Денис никогда не был разговорчивым, а после армии его зона молчания была безграничной. На армейском языке разговаривать он не хотел и медленно вырабатывал новый язык - язык для жизни. Мы медленно и трудно учились быть парой. Денис шёл своим путём, он тоже поступил в академию. Он был цельным, был верен себе. И когда я почувствовала, что мы друг друга обогащаем, что 1+1 не 2, а больше, чем двое, что каждый из нас рядом с другим становится ярче и сильнее, то поняла, что хочу быть женой Дениса. Он сделал мне предложение на Алтае, в горах. К тому моменту я так давно ждала и так старалась удержать себя от давления на него, что тут же выпалила «да».
В ЗАГС ребята отпрашивались с лекций. Женя предупредила мастера курса, что опоздает по семейным обстоятельствам. «Замуж, что ли, выходишь, Львова?» - пошутил он, а когда Женя после ЗАГСа прибежала на занятия, мастер по выражению её лица понял, что шутка оказалась пророческой.
Венчались Женя и Денис в Пскове, в 2008 году. При подготовке много читали про обряд. В православной традиции считается, что во время венчания соединяются не двое, а трое: муж, жена и Бог.
- Эта идея совпала с моим ощущением, что нас больше, чем двое, и это вдохновляло!
В 2011 году в институте Отта на Васильевском острове у Жени и Дениса родилась дочь Лиза.
- Я планировала рожать в другом роддоме, но он оказался переполнен, отдельную палату для семейных родов не могли предоставить, а нам было важно быть вместе. Поехали в другой роддом. На курсах подготовки к родительству, которые мы прошли вместе, Денис узнал, что между схватками жену нужно радовать, смешить. И когда нам в институте Отта показали нашу отдельную палату, Денис посмотрел на номер и говорит жутко серьезно: «Женя, палата номер 6». Я чуть не свалилась от смеха, говорю: «Денис, я сейчас рожу», - а он: «Вот и отлично!» Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. А Денис теперь в своем актерском резюме пишет, что присутствие при рождении дочери стало важнейшим творческим опытом, который повлиял на него как на артиста.
Тут надо сказать ещё об одной знаковой поездке на Псковщину. Ещё до рождения Лизы Женя и Денис со студийными друзьями решили поехать в Пушкинские Горы на фестиваль «Кордон-2». Своего спектакля у студентов ещё не было, придумывали и репетировали уже там, в лесу, у костра, перед палатками.
- Спасибо организаторам, Григорию Кофману и Петру Быстрову, они подарили нам веру в себя. Гриша научил меня, что ошибкой можно наслаждаться, что в пробах и ошибках - настоящая жизнь, и настоящий театр. На этом фестивале я впервые почувствовала в себе режиссёрские силы.
Работать в Псков Женя и Денис приехали уже с Лизой. Слова преподавателей о том, что артисты не должны сидеть на одном месте, а должны двигаться, как перекати-поле, упали на благодатную почву.
- Нам хотелось делиться тем, чему мы научились. Театральное мастерство для меня всегда было античным идеалом, когда гармонично развиваются тело, душа и интеллект. Сначала создали свою передвижную школу актёрского мастерства и приехали в любимый Псков. За три месяца работы подружились со многими замечательными людьми, в том числе с Юлей Заремской. Именно Юля, спустя ещё два года, рассказала нам, что псковский театр открылся после реконструкции, и стала нашим соратником, психологом мастерской «Гвозди».
Вместе с детьми мы прожили прекрасные четыре года, сделали, благодаря им, много открытий. Каждый спектакль - это результат сотворчества, каждый из ребят привносил что-то свое. И девиз мастерской: «Каждый - гвоздь программы!»
Невероятно, как Женя и Денис успели сделать столько проектов с «гвоздями» ( восемь премьер, проект для фестиваля «Другое искусство», поездки на гастроли и фестивали, выставка, посвященная театру) при том, что Денис был задействован ещё и во многих спектаклях основного репертуара театра. К решению вернуться в Петербург супруги шли почти год, и далось оно тяжело.
- Мы уезжаем, но в каком-то смысле забираем Псков с собой, ведь эти пять лет - ещё один наш университет! Мы уезжаем, но не уходим. У меня нет ощущения сожжённых мостов. Мы их просто разводим!
И это правда. В начале августа спектакль мастерской «Гвозди» «Чёрное молоко, или экскурсия в Освенцим» будет показан в Пушкинских Горах, на фестивале «Кордон-2». Связь чувствуете? И этим же летом Женя, Денис и маленькая Лиза поедут в археологическую экспедицию на юг Псковской области, где есть какой-то неисследованный кусочек пути из варяг в греки. И кто знает, какими гранями ещё откроется для Жени и Дениса наша Псковщина. Но то, что не отпустит - это уж точно!
