Олег Трусов — артист, певец, писатель и директор ДК, ради страны он стал участковым
С Олегом Ивановичем я познакомилась случайно. Моя дочка грустила, что её друг уедет учиться в Питер, а я её успокаивала: «Будет лишний повод в Ленинград съездить…» Дочь растерялась, мол, зачем Ленинград, если он в Питер едет?.. Мы обе сильно испугались: дочь – что 8 лет зря учила историю, а я – тому, как сегодня преподают, словно намеренно, делая из детей Иванов Непомнящих. Отдышавшись, мы зашли в музей, благо «Домик Искры» был в двух шагах. И там нас встретил не просто хранитель, а необыкновенный исследователь! Олег Иванович за считанные часы восполнил все белые пятна истории, связав день сегодняшний с днём минувшим, Питер с Ленинградом, да так умело и увлекательно, как этого не сделал бы ни один заслуженный учитель. И сегодня, дорогие читатели, я хочу рассказать вам об этом человеке, как оказалось, с удивительной судьбой.
Олег Иванович – из себежских краёв: в деревне Бояриново и сейчас над озером Нища стоит старый, но крепкий родовой дом.
- Верите, закат там ни разу не повторялся, – рассказывает мне про себежские красоты Олег Иванович. – Дух захватывает… ну, как тут не петь!
После школы Олег поступил в Псковское культпросветучилище на режиссёрско-театральное отделение. Но душа-то пела, и юноша попросил преподавателя по вокалу позаниматься с ним в свободные часы.
- И Валентин Романович Кан, учитель, мастер, человечище, все свои «окна» отдавал мне, - рассказывает Олег Иванович. – В 1974 году, на выпускном, нам подарили путеводитель по Пскову, на котором все наши преподаватели оставили свои автографы, а Валентин Романович – такие слова: «Олег! Я хочу, чтобы Вы всегда пели. У Вас нет голоса. Но есть душа. Она стоит больше, чем голос». И вот, пою до сих пор - в ансамблях, один, на городских и сельских праздниках…
По окончании училища всё в жизни Олега было ровно и закономерно. По распределению приехал в Бежаницы, работал сначала методистом в ДК, потом – режиссёром народного театра, а вскоре возглавил Дом культуры. Тогда и женился.
- В 70-е годы народ в деревне пил, как за мир боролся! У Самуила Маршака, помните, про поводы? «…Поминки, праздник, встречи, проводы, крестины, свадьбы и развод, мороз, охота, Новый Год, выздоровленье, новоселье, печаль, раскаянье, веселье, успех, награда, новый чин и просто пьянство без причин», - с грустной улыбкой вспоминает те годы Олег Иванович. – А тут непьющий, некурящий, да ещё и при должности, я оглянуться не успел, как оказался женат. Было мне лет 20. Вот только недолго длился наш союз. Я хотел детей, а моя половинка – нет. Дочка появилась уже под развод – и это моя вечная боль… У меня ведь никогда не было надёжного тыла. Он появился только 6 лет тому назад, когда я уже и не надеялся.
Но обо всём по порядку. Однажды Олега Ивановича вызвали в райком партии, как он думал – провести какой-нибудь концерт… Ан, нет! Оказалось, страна так рьяно боролась с коррупцией, что штат милиции оголился – недостойных уволили, а достойных призвали. В числе высокоморальных кандидатов на пост участкового оказался Олег Иванович, получивший под надзор 57 деревень.
- То, что я испытал шок – мягко сказано! Но партия сказала «надо», и без меня меня женила. Это моё назначение совпало с разводом, я попросился в Себежский район, переехал в родной дом. И – понеслось. Приходилось и друзей отца «наказывать». Но что бы там ни было, я всегда руководствовался тремя правилами. Защищать слабого. Если нарушил, но не навредил – простить. Помочь тому, кто оступился. Поясню второе. В 1985 году вышел «антиалкогольный» Указ «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом». Исполнение было беспрецедентным по масштабу - вплоть до уголовной ответственности. Сегодня ты мог выпить рюмку за здоровье юбиляра, а завтра в милиции на тебя оказывалось заявление от друга-именинника. Доносили и пакостили повсеместно, а вытрезвитель был забит интеллигентнейшими людьми.
Но у Олега Ивановича была совесть, и пакостить ему было стыдно. По совести он поступил и в тот раз. В одной деревне жил механизатор-ударник Коля со своей семьёй, а ещё вдова Валентина. Как-то собралась Валя в соседнюю деревню, к дочке, бельё отнести. Связала его в узелок, да и пошла опушкой. Вдруг возле леса грянул выстрел. Пулей задело руку…
- Ружье у Коли осталось от отца, он не охотник, а тут делянку пошёл смотреть и дёрнуло его прихватить ружьё. Смеркалось. Валин белый узелок с «ушками», качающийся в руке, показался ему зайцем – он и пульнул… Сам потом Валю на руках в деревню принёс, сам на мотоцикле навстречу «скорой» мчался. Я тогда поступил по совести: ходатайство от местных жителей, характеристику на Колю от председателя колхоза, что хоть в герои Советского Союза записывай, и передал всё на товарищеский суд. Ох, как злился мой начальник, что «такое преступление» провалил. Там же тоже норму выдавать надо было – столько-то производств, столько-то уголовок в месяц... 10 лет я отработал в милиции, а «ментом» так и не стал. Ко мне ж до сих пор все себежские - как к отцу родному.
Удивительное время застал Олег Иванович, вернее, безвременье – перестройка уже начала перемалывать устои и строчить новые законы, но люди – не машины, их не перестроишь, не перепишешь. С людьми Олегу Ивановичу повезло. Он даже застал ежегодные приезды в Себеж Зиновия Гердта и Булата Окуджавы.
Хоть народные любимцы и приезжали инкогнито, но все знали, на каких островах у них палатка и горит костерок, да и выступить перед родной милицией артисты никогда не отказывались. В 1994 году Олег Иванович закончил академию МВД, а в 2004 году уволился из милиции, так как выдавать 20 протоколов в месяц для «галочки» ему совесть не позволяла. Что касается семейной жизни, то она снова пошла под откос. Вторая жена родила ему двоихдеток, и была бы жизнь прекрасная, если б не такая горькая.
- Гоняешься весь день за пьяницами, борешься с алкоголизмом, хочется прийти домой и отдохнуть, а там... э-эх.. Я вторую жену любил, бился за неё 10 лет, но всему есть предел. Слава Богу, дети прекрасные выросли, внуков уже жду.
Из Себежа Олег Иванович переехал в Идрицу, стал работать в ИК, но и там не прижился, его коробило и мелкое крысятничество, и барский размах в верхах. Приезжает мать-старуха на свидание к своему непутевому сыну, а с нее мзду за эту встречу требуют – ну, как тут заглушить голос совести. Олег Иванович и голосил. Так и вышло, что партия в своё время выдвинула достойнейшего и честнейшего, а система не знала, как и куда его задвинуть. Попросили на пенсию, это в 46-то лет!
- Я не Шварценеггер, у меня – дети. Хорошо, что жильё успел получить – квартиру в Пскове.
Без работы сидеть не в характере Олега Ивановича. Работал и сторожем, и в кафе, и охранником, и на заводе по каким-то общим вопросам. Крутился, как белка в колесе. Тут и болячки полезли: одышка, до работы не дойти. Думал, бронхит, а врач – в госпиталь, под капельницы – сердце…
А 6 лет назад в Культпросветучилище был большой праздник - отмечали 50-летие. Съехались и бывшие преподаватели, и ученики. Пришёл и Олег Иванович. И встретил там свою одногруппницу. Марина Германовна приехала из Подмосковья, где уже несколько лет жила одна. Олег Иванович тоже последние 7 лет прожил бобылём. 40 лет они не виделись, а тут вспыхнуло большое, сильное чувство.
- Марина переехала в Псков. Я тогда без глицерина на улицу не ходил вообще. Она меня оживила маленько, сподвигла на операцию. Теперь у меня есть не только тыл, а настоящий семейный очаг.
После операции Олег Иванович снова стал искать работу. Прошёл по всем музеям, театрам, отделам культуры. Через два дня позвонили из Поганкиных палат – требуется гардеробщик. А ещё через 1,5 года ему предложили поработать здесь, в «Домике Искры».
- Провести экскурсию я мог, недаром учился. А за это время столько архивов и документов перелопатил – люблю историю, что за свой рассказ и за музей мне сегодня не
стыдно. Последнее время студенты приходят, не с группой, а по собственной инициативе. Я им вопросы задаю, смотрю, они думать начинают, что радует. Молодёжь историю свою забывать не хочет. Обидно будет, если это сделают за неё – сочтут, например, музей Ленина или Спегальского нерентабельными…
«Домик Искры» мы с дочкой покинули спустя 4 часа. Долго трогали клавиши расстроенного клавикорда – эх, починить бы, а музыканты найдутся, сыграют «Аппассионату», которую так любил вождь. Долго прощались под старой яблоней. Вернее, говорили: «До скорой встречи!».
Гизела Державина,
Псков
