Откровения цыгана-таксиста: «Мы ждем нашу маму. Из тюрьмы»

Он бы скакал на коне к морю, которого никогда не видел. А вместо этого  работает таксистом в Пскове днями и ночами, растит ребенка-инвалида и ждет любимую жену. Из тюрьмы. ОТ АВТОРА: «Я письмо получил, от жены! - сияя радостью, неожиданно выдаёт таксист Николай, с которым я пересекаюсь всего второй раз. - Вы посмотрите, какая она у нас красавица – это ж чудо какое-то! Её ж не сажать, её лечить надо. Я б все деньги мира отдал, лишь бы её освободили, все деньги мира…» Николай накрывает своей ладонью милое женское лицо, светящееся на экране планшета, и рассказывает, рассказывает. Его словно прорвало... Коля открывает бардачок и оттуда выскальзывают белые конверты. «Люблю тебя очень», - выведено почти на каждом.  - 63 письма, и все её письма всегда со мной, - признаётся Николай и рассказывает ошеломительную историю про свою жизнь и любовь. Николай СУХАРЁВ - самый что ни на есть чистокровный  цыган. И этим гордится. Родился здесь, в Пскове, жил с родителями и старшей сестрой в бараке у ипподрома. Мать, Екатерина Николаевна, всю жизнь на «зубчатке» работала, отец, Иван Петрович, ветеран войны и труда, на пенсии работал кочегаром. Жили бедно. - Мы с сестрой  учились в пушкиногорском интернате, приезжая на выходные домой, - вспоминает Николай. – Отец посчитал, там нам лучше будет, чем здесь со шпаной по подворотням болтаться. Он не ошибся. Учителя там были отличные! Я поступил в мореходку в Риге, учился на механика и мечтал о море, думал, буду в загранку ходить, страны увижу. Но Союз развалился, и я «приплыл» к родным берегам. На шее у родителей Коля ни дня не сидел. Все тогда крутились, как могли. Вместе с братом они рванули в Тбилиси, накупили там ваз, а потом здесь продали - это был первый заработок, о котором Николай вспоминает с улыбкой. И брата давно уж на свете нет, и вазы те, грузинские, поди, разбились. - Я успел сдать на права и меня забрали в армию. В итоге два года школы мужества во Всеволожске. А вернулся уже сосватанным, меня с невестой встречали. У нас, у цыган, так заведено. И родители в выборе не ошиблись. Мою Анжелику я полюбил сразу и навсегда. Мне сейчас 50 лет, а люблю, как в первый день.  Через год у Анжелики и Коли родилась Вика, но судьба развела молодых. Ровно на 20 лет. Как ни увещевали их родители, как ни противился Коля, молодая жена всё-таки настояла на разводе. Почему?! - Сейчас я уже трижды дед, полвека прожито, и скажу так – молодые были, горячие и глупые, - крепко подумав, отвечает Николай. - Я женился снова, родил еще двоих детей, был мужем и отцом, жил по совести. Но, как говорил мой отец, первая жена есть первая – Анжелика всегда была рядом с моими мыслями. Она тоже пыталась устроить свою жизнь, но ничего из этого не вышло. Через 20 лет она просто сказала мне: «Или ты, или никто». Николай и Анжелика снова поженились. И обвенчались, что б уж и здесь, на земле, и на небесах – вместе навсегда. На этот раз он взял  её уже с ребенком, с дочкой Сонечкой, инвалидом с детства, которую Николай стал растить как свою. - Я ж люблю! Что её, то и моё. А как же иначе… Может, у цыган и иначе, а у меня как у автора жизненных очерков сплошь другие примеры, когда мужчины бросают своих детей-инвалидов. К слову, Николай удивил меня и другим. Когда я заикнулась о том, можно ли заработать в такси, мол, муж у подруги работу найти не может, Николай рассмеялся: - Работы в городе нет?!  Да работы полно! Я в трёх такси работаю, за любую халтуру берусь, а могу и дворником – отличная работа, я вам скажу. Если б государство и сейчас жильё давало, самое дело крепким парням  листья по осени ворочать да снег разгребать.   После свадьбы Николай сразу же устроился строителем на ДСК, тогда там были неплохие заработки. Анжелика же постоянно находилась при абсолютно беспомощной  Соне. - Она у нас замечательная, очень ранимая, добрая, - Николай показывает мне фотографию улыбчивой девушки. - Сейчас ей 19, а она как трёхлетний ребенок. Боится большой травы, больших игрушек, ходит плохо. У неё порок сердца, во время родов она была обмотана пуповиной и чуть не умерла. Мне теща с ней помогает, Раиса Николаевна, низкий ей поклон, и одевает, и гуляет с ней. Если б вы знали, сколько она здоровья потратила, чтоб выходить квартиру, положенную Сонечке. В прошлом году, слава Богу, получили, но я не понимаю, почему нам не дают её приватизировать? Будут ждать Сониной смерти что ли? Раисе Николаевне за два года ни разу вот опекунские не выплатили, хотя она сразу опеку над Соней оформила. Я не жалуюсь, но всё же объясните мне кто-нибудь, по каким-таким жлобским законам у нас люди живут? И как можно было такого больного ребенка лишать матери? Сонечка каждый день ждет маму, она не понимает, что еще осталось два года – для неё это пустой звук. Я стараюсь возвращаться с работы, когда она уже спит, она всегда надеется, что я приду не один, а с мамой. И видеть, как потухают всякий раз её глаза, больно. Коле больно с того дня, когда в семье заподозрили неладное. Сперва Анжелике еще удавалось скрывать свои отлучки, но когда организм требовал дозы и дозы, а доза – денег, в доме поселилась беда. - Я и на Чудскую её возил, и в Богданово она лежала, - признаётся Николай. - Но что делать, если койко-место на Чудской стоит 2300  в сутки, а доза - 550? Я и на суде сказал: «Я виноват в том, что не смог вылечить свою жену». Её подставили сами же наркоманы, обвинили, что торговала. Да она за дозу нас готова была продать, попробуй-ка у собаки отними кость. Следствие длилось 9 месяцев. Ей грозило 14 лет. Спасибо судье Семеновой Татьяне Михайловне, адвокату Татьяне Ивановне, что разобрались во всём. Незадолго до суда Анжелика пропала, ушла из дома без документов, без денег. Три месяца её искала полиция. Нашли в Москве, где Анжела устроилась работать в типографию как гастарбайтер. Но зарплату в обещанный срок ей не выплатили. - Её задержали в магазине, как воровку, а она… кушать хотела, - чуть не плачет, вспоминая весь тот ужасный 2013 год, Николай. - Жила у таджиков, спасибо им, приютили. Говорю, зачем убежала? «Испугалась, - отвечает. – Я ж не продавала, за что14 лет?» Она пишет, что учится на швею, звонит каждый вторник и ни на что не жалуется. Если б у меня была машина, продал бы, не раздумывая. Я б все деньги мира отдал, лишь бы её на УДО перевели. Её не сажать, лечить надо… УДО, о чем так мечтает Николай, - это условно-досрочное освобождение. Сейчас же его Анжелика уже два года как в женской колонии в селе Бородино, под Иваново. А еще Николай мечтает, как только Анжела вернется, сразу же поехать на море всей семьёй. - Да хоть бы на Финский залив летом, там тоже вода солёная, - улыбается Коля. – Я просто хочу жить с ними вместе и радоваться каждому дню. Это ж так здорово!   ОТ АВТОРА: на прощание Николай попросил: «Если что напишите, поблагодарите Сергея и Сашу, двух товарищей, которые увидев, что я стал и по ночам работать, и узнав о беде, без лишних разговоров помогли деньгами».  Отдельно Николай просил поклониться и тёще. Уважаемая, Раиса Николаевна, ваш зять  Николай с таким почтением о вас рассказывал, о каком ни одна тёща и мечтать не может. Искренне надеюсь, что эту статью увидит и Анжелика, и время, о котором она говорит, «дни бегут, а месяцы стоят», потечет быстрее. Ждите и верьте друг  в друга.