Секрет семейного счастья от Локновского: «Жениться надо на 18-летней!»

И снова в редакции необычный гость, Николай Локновкий, и принёс ни больше ни меньше, а свои мемуары!
- Локновский, из села Локно Палкинского уезда, родился на реке Кудеб, - отрекомендовался гость. – Когда паспорта стали давать, все местные Локновскими и записались. Тут 5 тетрадей, есть и дореволюционный период, и советские «застойные» годы. Сейчас я как раз перешёл к краху страны, а закончить планирую ганзейским апокалипсисом, или апофеозом. - В проницательных глазах Николая Васильевича играет смешинка. – Я поздно спохватился с книгой. А что ещё на пенсии делать? «Евгения Онегина» выучил, «Полтаву» с «Медным всадником» - тоже. Самому теперь надо. Пока что я плоды своих мечтаний читаю только старой няне, ну, или случайного соседа душу трагедией в углу. Буду рад, если и вы почитаете…
И меня захватило! Пять общих тетрадей проглотила враз. С юморком, со слезой, с нежностью Николай Васильевич через хронику семьи выводил, как живую, на авансцену российскую эпоху. И вот теперь уже я в гостях у автора. Очаровательная супруга, Галина Тимофеевна, угощает чаем. И её лицо мне кажется очень знакомым.
- Еще бы! Галина же сколько лет в Пскове на Доске Почёта на Октябрьской площади висела! – подсказывает мне Николай Васильевич. – Бессменный товаровед «Мебельного» магазина. Такую честь в то время не каждый заслуживал. Торговое море – море «чёрное», а к моей лебёдушке ни одного тёмного пятнышка не пристало. А ведь начинала с простого продавца, девочкой…
Было это ещё в Великих Луках, куда после армии Николай приехал работать в железнодорожное депо, помощником машиниста. С жильём тогда было туго. На первых порах пришлось жить в комнате отдыха, на вокзале. Потом подселили к семейной паре в общежитии ЛИИЖТа. Чтоб не стеснять молодых, Коля задерживался после работы, бродил по городу, ходил в кино на последние сеансы. Как-то из деревни пришло письмо: «Женись, сынок, а то избалуешься…» И в этот раз Коля пошёл на танцы с уже определённой целью.

- На лодочной станции тогда была самая большая танцплощадка. Пришёл, гляжу – сплошная серая масса, даже остановиться не на ком. И вдруг, стоит: рыженькая, юная, нежная. И волосы не вульгарные, а нежно-золотистого цвета. Пригласил на танец, а в её зелёных глазах какой-то страх, и от меня назад пятится. Пошла. Краснеет, бледнеет, отвечает невпопад. Перепугал, думаю, ребёнка. Отвёл на место и пошёл домой. В следующий выходной пошёл на танцплощадку ЛИИЖТа. Смотрю, стоит мой ребёнок. Пригласил. Танцует уже смелее, разговорились. Заливал ей весь вечер про звёзды. Узнал, что работает в магазине и учится в 8-м классе вечерней школы.
Уже в октябре Николай просил руки 18-летней Гали. Мать заворчала, мол, молодая ещё. «Так что ж, мне ждать, когда она состарится?» - не полез за словом в карман Николай, ему-то было уже 26. Мать засмеялась, ударили по рукам. На 7 ноября 1967 года сыграли свадьбу.
- Когда мы вышли на танец, мой отец, глядя на Галину, воскликнул: «Да это же Наташа Ростова!» Я видел, что вся моя родня в неё просто влюбилась. Даже заревновал. Думаю, это ж я её открыл миру, а они восхищаются, как будто их заслуга. А в июле 68-го у нас родилась Леночка. Жили на частной квартире, вернее, снимали угол за занавеской. Но умудрялись и гостей принимать. У меня было две задачи: закончить институт и найти работу, где бы давали жильё. Галину надо было учить. Подтянул с ней физику, химию. Она закончила 11 классов, получила аттестат. Ну а я в Луках закончил три курса ЛИИЖТа, дальше перевели на заочное и надо было ездить в Питер. По большому счёту, нас в Луках больше ничто не держало. В конце октября подал заявление на увольнение, получил расчёт и пригласил Галю в ресторан «Чайка» по поводу прощания с городом. Мне кажется, в этот день мы и зачали сына Романа.
В Псков, пытать счастья, Николай прибыл один. В службе занятости ему дали список предприятий. Но жильё давал только «Ремстройтрест», и то с условием, если Николай сдаст в рекордный срок новую котельную.
- А куда я денусь, сдал котельную под ключ, и сам получил ключи от 20-метровой комнатки в общежитии. Послал Гале телеграмму, потом письмо. Ни ответа, ни привета. Моя Галина почему-то не хотела приезжать, видать, пригрелась у мамы. Пошёл к начальнику, объяснил ситуацию. Он позвонил в Великолукское ремстройуправление и приказал привезти в Псков жену и вещи «Локновского Н. В., ответственного работника треста».
Так перед Новым годом привезли жену и наш диван, а то мне уже неудобно было перед людьми. Хорошее было время: трудное, честное. Строились заводы, город цвёл. Вверх и вниз по Великой ходил речной трамвайчик - прогулочный катерок. За чисто символическую плату можно было укатить с палаткой и удочками на выходные в верховья, на острова. Ещё два теплохода на подводных крыльях, «Ракета» и «Александр Невский», летали на турбазу на острове Белов и в Тарту. Мне кажется, что в 1971 году в Пскове раньше, чем в других городах, появился праздник «Алые паруса». «Александр Невский» под алыми парусами причалил к берегу, где его ждала Ассоль и все выпускники города. Грей забрал всех на борт и они отправились в Псковское озеро. Ничего более романтичного я не видел. А какое у нас в городе было форсирование Великой в конце июля! Эх!
В 1971 году Галина родила сына. Николай назвал его Романом, в честь героя из книги Даурия, Ромки Улыбина, хотелось, чтобы сын был похож на него, если не жизнью, которая постоянно меняется, то хотя бы характером. В положенный срок Николай с 3-летней Леночкой, с огромным букетом цветов встретил жену из роддома.

Сразу после рождения Ромы приехал из деревни отец. Дед Василий был страшно горд, что у него появился на свет внук. Но побаловать его не дала болезнь. Буквально через два месяца у него нашли рак.
- Помню, отец встал перед коляской Ромы на колени - попрощался. А дальше всё случилось быстро. Операция. Облегчение. Потом ухудшение. Обезболивающие. Умер в своей постели. У нас на руках. Мы с сестрой и мамой сами его обмыли в ванной, пока не закоченел. Отец был мне больше чем другом. И его не стало. В самую лютую стужу – 7 дней не хоронили - ждали, когда соберётся вся родня. Провожало отца очень много людей.
В гроб, в ноги отцу, как большому любителю чтения, я положил книги. Может быть потомки, когда-нибудь, удивятся...
Той же весной Николай стал готовить Галину к поступлению в торговый техникум. Галя блестяще сдала экзамены, чему её мама, Анна Ивановна, была очень рада. Железная леди тоже сдавала, хоть и крепилась.
- Запомнился наш последний к ней приезд. Бабушка идёт, опираясь на спинку дивана, потом на сам диван. Ромка вытаращил глазёнки, а бабушка Ивановна ему и говорит: «Гляди, внучек, бабушка ходить учится». Через неделю Анны Ивановны не стало – ушла…
Я слишком много отдавал сил производству, но фронт без тыла – ничто! В семейной жизни пока у нас была идиллия. Я и Галя работали и учились одновременно, было не до глупостей. Мужчины часто спрашивали меня, как мы столько лет прожили душа в душу. Я же отвечал, что надо жениться на 18-летней девушке, которую можно воспитать по своему образу и подобию. А вы женитесь на зрелых женщинах, которых уже надо не воспитывать, а перевоспитывать. И, конечно, дети. Они большая забота моя и радость.
Однажды вечером Галина хлопотала по хозяйству, а Коля читал детям и бабуле «Филиппка». Вдруг - стук в дверь. Крикнули: «Открыто!» Это оказалась классный руководитель Леночки Зоя Фёдоровна. Увидев такую идиллию, она не сразу нашла слова. - Этим случаем я подписал кабалу себе на многие годы: меня сразу выбрали председателем родительского комитета и класса, и школы. И я, как человек ответственный, тянул эту лямку, пока Леночка не закончила школу, а потом ещё 3 года, пока Рома не выучился.
Ответственным Николай Васильевич был не только перед семьёй, но и перед городом. Долго не могли добиться, чтобы вокруг заводов «Зубчатых колес» и ТЭСО ходил городской автобус. Николай тогда уже работал на «зубчатке». Самая главная причина, что на маршруте было два неохраняемых железнодорожных переезда. Директор обратился к Николаю Васильевичу, тот хорошенько подумал, спроектировал шлагбаумы и в скором времени к заводам пошли два автобуса – «тройка» и «пятнадцатый».
…Время текло, а нам было не наговориться. На мониторе мелькали фотографии советского Пскова: 1 Мая, 7 Ноября – транспаранты, флаги, светлые лица. На диване лежали 5 исписанных больших тетрадей - «Восходы и закаты на реке Кудеб». И я очень надеюсь, что наши читатели когда-нибудь прочтут эту книгу и непременно узнают в ней и время, и Родину, и себя.