Викникшмак, спецэффекты и другие чудеса
Знаменитую фразу: «Любите ли вы театр так, как я люблю его?» – из статьи Белинского «Литературные мечтания» я смело могу отнести и к себе. Конечно, любовь к театру мне привили родители, особенно мама, Вера Матвеевна Зензина. Она, редкая красавица, ещё в юности играла в студенческом театре.
Когда в начале 1960-х мои родители переехали в Тюмень, а с ними и подрастающее поколение – моя сестра и я, – мама стала заниматься в народном театре, в клубе железнодорожников, или как его называли, клубе Ильича. Это здание, построенное в 1920-х годах на привокзальной площади, было снесено в 1970-х. Сейчас на этом месте автобусная остановка.
Мама нас с сестрой брала с собой на репетиции. Я хорошо помню, как сидела в пустом зале и смотрела на сцену, где создавался спектакль. Ставили «Коварство и любовь». Помню ещё водевиль, где моя мама играла главного врача санатория...
Руководителем народного театра был Виктор Николаевич Шмаков, которого все сокращенно называли ВикНикШмак.
В первый раз я вышла на сцену лет в шесть, там в новогоднем представлении был парад героев сказок. Надо было просто пройти, не произнося какие-то слова. Меня одели в костюм Красной Шапочки, мы пару раз прорепетировали, и всё равно я почему-то ужасно волновалась! Трудно было перед публикой пройтись легко, вприпрыжку, да ещё и помахать зрителям рукой.
А потом мы с сестрой стали заниматься в детской студии народного театра. Тут ставили сказки. Мы репетировали несколько месяцев, а затем в новогодние каникулы играли на сцене, перед зрителями – ребятишками, которые приходили на спектакль вместе с родителями.
Руководил детской студией совсем ещё молодой сын Виктора Николаевича – Владимир, но и сам ВикНикШмак приходил на репетиции, часто сам вёл их. Он был довольно строгий, мы немножко его побаивались.
Спектакли ставили «по-взрослому», то есть сначала читали сказку по ролям, потом начинали работать на сцене, оттачивали весь рисунок того или иного эпизода: кто куда идёт, кто где стоит и что говорит. Нас учили азам: никогда не поворачиваться спиной к зрительному залу, не произносить текст в глубину сцены и прочему, прочему.
Не знаю, как другие, но я очень любила атмосферу ТЕАТРА: тяжелые кулисы, крутой спуск вниз, где у нас были гримёрки. Любила зал, сцену, мне очень нравились репетиции в костюмах, когда с нами уже работали осветители.
Мы были совсем детьми, лет 12-14, а нас научили пользоваться гримом, ведь лица без грима выглядят из зала совсем бледными, невыразительными. Я и сейчас помню коробки с гримом, яркие краски, которыми мы подрисовывали глаза, выделяли губы.
Наверное, любовь к театру так лучилась из моего сердца, что мне давали роли главных героинь. Я играла Герду в «Снежной королеве», Алёнушку в «Аленьком цветочке», Золушку... Кстати, в «Золушке» у меня были настоящие деревянные сабо, и я с энтузиазмом училась в них ходить.
Уже в те далекие годы у нас были «спецэффекты», то есть уже тогда мы создавали на сцене чудеса.
Пример? Пожалуйста!
Вы, конечно, помните, что в сказке «Золушка» фея начинает творить эти самые чудеса. Мне, главной героине, надо преобразиться мгновенно, а как это сделать? Пока фея произносит свои слова, всё внимание зрителей направлено на нее. Тут на секунду гас свет, и тогда вместо меня на сцену выходила девочка, одетая точно так же, как и я: в старенькую юбку, кофточку в саже, в сабо и чепчик. Девочка стояла в профиль, сбоку, почти в кулисах, на неё практически не смотрели, потому что фея как раз превращала тыкву в карету.
В это время за сценой я быстро переодевалась в красивое белое платье. А когда фея-крёстная, намереваясь отправить Золушку на бал, вновь взмахивала волшебной палочкой, опять гас свет, девочка (мой двойник) убегала со сцены, а я появлялась вместо неё.
Свет зажигался – и в неоновом освещении от специальных ламп моё белое платье начинало светиться голубовато-синим. Это было очень красиво, и зал восторженно ахал!
Обычно мы играли спектакли-сказки во время зимних каникул. Сначала в фойе ДК был утренник с Дедом Морозом и Снегурочкой, а потом дети переходили в зал смотреть сказку. В тот год мы давали спектакль «Аленький цветочек», я играла Алёнушку. Однажды, а было это 3 января, девочка, исполняющая роль Снегурочки, в назначенное время на утренник не пришла. У организаторов паника: что делать? Меня срочно призвали и строго сказали:
– Будешь Снегурочкой! Сейчас оденем тебя в шубку, и вперёд!
– Но я же её слов не знаю! И мне ещё Алёнушку играть!
– Ничего, просто выйдешь к детям, станешь водить с ними хоровод возле ёлки, потом позовёте Деда Мороза. Остальное сделает он, а ты побежишь переодеваться для своей роли в сказке.
Я подчинилась, а что было делать? Быстро надела костюм Снегурочки, коса у меня своя, ниже пояса, её заплели с красивым бантом, и я вышла в фойе к детям, которые давно ждали новогоднего представления.
Всё прошло хорошо, позвали Деда Мороза, ёлка зажглась красивыми огоньками, а я тихонько покинула утренник, поспешив переодеться для первой сцены сказки.
Через некоторое время ребятишки пришли в зал, сели на свои места, занавес открылся, а там купец и Алёнушка со своими сёстрами. И тут дети, увидев меня на сцене, радостно закричали:
– Снегурочка! Это же Снегурочка!
Родители едва их успокоили! А мне пришлось, сдерживая смех, убеждать детей своей игрой, что теперь я – Алёнушка. Вот такие были истории в нашей театральной жизни!
Сейчас от того времени осталась буквально пара фотографий, зато воспоминания живые и яркие...
Позже я играла в студенческом театре, мы выступали, ездили на конкурсы и даже ставили спектакль «Притворщики» Эльдара Рязанова и Эмиля Брагинского. Но всем азам меня научили Виктор Николаевич и Владимир Викторович Шмаковы в той детской студии народного театра ДК железнодорожников. И до сих пор со мной, в моей памяти – запах кулис, тяжелый занавес, дощатая сцена, наше актерское братство.
Татьяна ПОТЁМКИНА,
г. Тюмень
Детско-юношеская студия после спектакля «Снежная королева», начало 1970-х годов. Владимир Шмаков в центре, Таня Зензина – вторая слева
Сцена из спектакля «Коварство и любовь» взрослой студии Виктора Шмакова, 1960-е годы. Все фото предоставлены автором истории
