Мое мимолетное наваждение закончилось, потому что поняла – люблю мужа

«Я работала в одном областном объединении и училась на вечернем отделении индустриального института, когда меня на две недели отправили в командировку в один из районов области. Было это осенью. Молодой главный инженер предприятия возил меня по совхозам и почти все время молчал. И я дождаться не могла, когда эта командировка закончится. Но после, когда инженер приезжал по делам в Тюмень, в моем кабинете стали появляться цветы. Это сейчас цветами зимой никого не удивишь. А сорок восемь лет назад, холодной зимой 1970 года, это многое значило. Во всем городе цветы за большие деньги приезжие южане продавали в одном месте – в похожей на деревенскую бане-избушке, стоявшей на территории нынешнего Центрального рынка.

Молодые женщины-сотрудницы завидовали мне, а мужчины подтрунивали: «Что, Галина Александровна, опять жених приехал?»

Так как я была секретарем комсомольской организации, мне приходилось собирать деньги на свадьбы. Только за три года их у нас было пять. И, конечно же, каждый такой поход по кабинетам сопровождался вопросом: «А когда мы погуляем на твоей свадьбе, комсомольский секретарь?». Ответ был один: «Найдите мне высокого черноволосого молодого человека с голубыми глазами (таким был обожаемый актер Владимир Коренев), тогда сразу замуж выйду...». Пыл желающих выдать меня замуж тут же пропадал: «Где же мы тебе такого найдем?..»

Улыбок и подтруниваний было много, когда я собралась и вышла замуж за молчаливого рыжеволосого жениха Виктора, который постоянно дарил цветы. За год, незаметно для меня, он стал необходимым. Помог преодолеть потерю любимой бабушки и сумел понравиться всем моим родным. Но мне тогда казалось, что любовь не должна быть спокойной тихой рекой, как было у нас. Любовь должна заставить трепетать все струночки моей души, восхищать, удивлять... Я подумала, а вдруг придет ко мне такая любовь, и накануне свадьбы сказала будущему мужу фразу:

«Витя, в жизни может всякое случиться. И если вдруг кто-то из нас разлюбит - давай постараемся понять и расстаться без скандалов».

Двенадцать лет безмятежной семейной жизни пролетели незаметно. Я была любима.

Вдруг в наш поселок приехали в командировку родственник мужа с помощником. Жили они на севере. У родственника мужа Михаила, он работал опытным бурильщиком, стало пошаливать сердце, поэтому пришлось ему заняться снабжением. У Вити были хорошие прочные связи с теми, кто мог обеспечить запасными частями обслуживающую буровую механизированную технику. Вот он и помогал быстрее выполнить заявки свояку. Он увиделся со всеми родственниками и хорошо отдохнул у нас. Рядом с нами были красивые места, богатые озерами и рыбой.

Молодой человек, который приехал с Михаилом, мне понравился. Стройный, русый с серо-голубыми глазами и длинными ресницами. Николай напомнил мне первую школьную любовь.

Мы сидели с гостями у родителей мужа и разговаривали. Сначала все было хорошо. Но потом меня охватило непонятное беспокойство. Все чаще я ловила на себе взгляд молодого спутника Михаила, и от этого мне становилось неловко. К концу встречи мои щеки уже пылали огнем. Так было с самого детства, если я стеснялась или в чем-то провинилась. Но здесь никакой вины за собой я не чувствовала. Поэтому я рассердилась и стала торопить мужа с сыном домой. У нас была большая трехкомнатная квартира, в которую муж пригласил свояка и его помощника. Вот тут-то и началась история.

Утром с гостями мы мало виделись. Мужчины уезжали по делам. Я уходила на целый день на работу, сын - в школу. Но зато вечером собирались за столом в гостиной. Разговорам не было конца. Но вскоре я стала находить предлог и быстрее уходить в спальню или детскую комнату - дописать материал, который не дописала на работе, погладить белье, проверить и помочь сыну сделать уроки или дочитать интересную книгу. Находила разные поводы, чтобы только не ощущать на себе постоянный взгляд Николая. Каждый раз он просто зажигал мои щеки. А иногда я видела в его глазах такое обожание, что просто терялась от этого. В них читалось много незаданных, невысказанных слов. И это тоже сердило и пугало. Я боялась, что эти взгляды увидит муж и рассердится на меня. А ведь я ни в чем не была виновата.

Казалось, что дни их командировки никогда не закончатся. С Николаем я никогда не оставалась наедине. Не было у нас никаких отдельных разговоров. Я боялась даже коротких случайных встреч в коридоре или на кухне. Но однажды, мы все же встретились лицом к лицу. Я с улицы заходила в сени, а он как раз выходил во двор. Надо было как-то разойтись. Но Николай стоял, как вкопанный. И пытаясь обойти в неширокой двери, я случайно задела его плечом. Ответная реакция была непредсказуемой. В темноте я почувствовала легкое прикосновение его губ к моей щеке. Хорошо, что не закричала от возмущения, иначе, наверное, был бы семейный скандал.

В этот вечер я почти не выходила из детской. А ночью долго не могла заснуть, пытаясь понять, где я неправильно веду себя, не так делаю, что дала повод для случившегося. Мне хотелось покоя, который был у нас до приезда нечаянных гостей. И вздохнула с облегчением, когда Виктор сказал, что завтра они уезжают. Но прежде пришлось пережить тяжелый для меня день. Торопясь на работу, вышла в сени и стала надевать туфли, когда меня догнал Николай. «Не ходи сегодня на работу, останься дома, нам надо поговорить», - попросил он. «Ты сошел с ума» - чуть не закричала я в ответ.

Вылетев за ворота дома, я бежала на работу, не чуя под собой ног. Душили слезы: «Как он только мог додуматься до этого?». Дома я весь вечер, пока муж был в гостях, писала письмо Николаю. Писала, что у него богатая фантазия. Непонятно, что он себе напридумывал. Увидел симпатичную женщину. Так у него их будет еще немало в командировках, где от скуки женщины всегда кажутся красивыми. Писала, что у меня хорошая и крепкая семья. У нас сын. Муж любит меня, а я его. И что это просто наваждение, и оно скоро пройдет.

Письмо получилось большим, и, как мне показалось, убедительным. Осталось только каким-то образом передать его адресату и поставить на этом точку. Больше мы с ним не увиделись. Точного адреса Николая я не знала. А послать письмо на организацию не решилась - настолько оно было личное. Еще месяц послание лежало в укромном уголке, и я его не раз перечитывала, пока не пришла к выводу: хорошо, что письмо осталось неотправленным. В нем я непроизвольно как бы сознавалась в том, что он небезразличен, оправдывалась за то, чего не случилось, и, этим, наверное, дала бы человеку надежду на то, что не все еще потеряно.

Мое мимолетнее наваждение закончилось, потому что поняла - люблю мужа. Оно прошло не сразу, но потом все встало на свои места. И за прошедшие годы я вспоминала эту историю всего несколько раз, когда слышала знакомую фамилию».

Г. Белослудцева, г. Тюмень