Бабушка и кошки

ОТ АВТОРА: в соцсети «ВКонтакте» я увидела объявление о том, что требуется помощь одинокой пожилой женщине. Связавшись с организатором этой волонтерской группы, я узнала адрес пенсионерки и отправилась к ней в гости.  Алла Григорьевна живет в пятиэтажке - «брежневке». На мой настойчивый стук в дверь долго никто не отзывался. Наконец глухой голос просил:  — Что надо?   — Алла Григорьевна, я принесла вам деньги! – проговорила я.   Дверь чуточку приотворилась и в образовавшуюся щель я увидела взлохмаченную седую голову. Старуха зорко оглядела меня, затем нехотя отступила внутрь квартиры, растворяя дверь пошире. В ту же секунду в ноздри мне ударил мощный запах помойки. А оказавшись внутри этого помещения, я была потрясена до глубины души.  В центре комнаты я увидела настолько драный и грязный диван, что им побрезговал бы и бомж. У стен стояли поломанные шкафы, стол с ржавыми консервными банками и немытыми кастрюлями. Картину дополняли черные от потеков стены и потолки, затянутое полиэтиленом разбитое балконное окно и пол, покрытый толстым слоем нечистот. Больше всего поразили мухи. В комнате их были полчища! Они мерзко жужжали, кружа вокруг меня, садились на лицо и руки стоявшей напротив хозяйки, которая от них даже не отмахивалась.   Принимая у меня купюру, Алла Григорьевна, очевидно, заметила мое смятение.   — Неубрано у меня, уже два года пол не мыт. Я поэтому и гостей к себе не зову, — обиженно поджала она губы. — Самой прибраться сил нет, болею, а соцработник не хочет мне помогать. Только сетку продуктов через порог подаст, и все.  У моих ног прошмыгнули несколько кошек. Штук пять шустрых зверьков вскарабкались на останки дивана. Кошки смотрели на меня с голодным любопытством. Худющие, все одинаковой черно-белой расцветки, видимо, от кровосмешения. Я спросила хозяйку, сколько же у нее кошек.   — Да не знаю, последний раз, когда их считала, 16 было, — промолвила она.    Превозмогая желание немедленно покинуть эту квартиру, я стала расспрашивать Аллу Григорьевну, почему она живет в столь ужасных условиях, и та рассказала мне свою историю.  Ей 84 года, родом из Новокузнецка. Окончила там школу, педагогический вуз. Вышла замуж, да неудачно. Муж пил, бил. Ушла от него. А потом переехала ко второму мужу. — Я везла племянника в поезде, а там мужчина один тоже ехал. Стал звать меня замуж. Я приехала к нему в гости, а он, оказывается, уже уехал на курорт. Стою на вокзале, не знаю, куда идти, что делать. И тут мужчина идет: «Вам дорогу показать?» Слово за слово, познакомились. Он после этого три раза ко мне в Новокузнецк приезжал. За него и вышла, за Владимира Степановича. Мне в то время уже 40 лет было. С новым мужем они 27 лет прожили душа в душу. Детей, правда, не завели. Он был инженером на заводе, а она работала учителем математики и завучем в средней школе. Потом оба супруга вышли на пенсию.   — Владимир Степанович трудяга был, по дому все сам делал, да еще и сад держал. Из-за него и умер. Нагрузил мешок картошки, потащил в подъезде по лестнице, да не рассчитал вес, и у него лопнул в позвоночнике какой- то маленький кровеносный сосуд. Его прямо там, на лестнице, парализовало. Три месяца после этого прожил, и все. Я за ним ухаживала, грыжу вот из-за этого получила. А он умер. Это было в 2000-м году. Мне тогда 67 лет было, и ему столько же. После смерти мужа Алла Григорьевна осталась совершенно одна. Ни родных, ни детей, ни друзей. Шла как-то из магазина и во дворе увидела бездомного котенка. Подобрала, принесла домой. Потом второго, третьего. Со временем кошки расплодились, их стало почти два десятка, стали гадить, где попало. Без надлежащего ухода и уборки квартира стала походить на помойку.   — Хоть бы женщину какую найти, чтобы помогала мне навести порядок, — пожаловалась Алла Григорьев и добавила:  — Вы не подумайте, я за коммуналку вовремя плачу, долгов у меня нет. Только вот за капремонт платить или нет — пока не решила. Слышала, что вроде хотели освободить от него тех, кому больше 80 лет. Но если не отменят, так заплачу. Покинув квартиру старухи, я достала влажные салфетки и принялась лихорадочно оттирать руки, лицо, сумку… Запах был настолько стойкий, что им пропиталась вся моя одежда. В голове не укладывалось: как можно так жить? Почему одинокой старой женщине никто не помогает? Постучала в соседнюю дверь.   — Как это она вас впустила? — удивилась пожилая Нина Сергеевна, когда я объяснила ей, что только что побывала в гостях у ее соседки. —Она же никому не доверяет. Боится, что кошек у нее отнимут, а давно пора. Развела вонь и грязь в доме. А ведь человек с высшим образованием! Вы знаете, как ей пенсию носят? Почтальонка между этажами стоит, вверх подняться не может из-за запаха. Водитель из соцпомощи куда-то ее возил. Привез назад, высадил, открыл все двери в машине и полчаса проветривал. Говорит: «Чуть не задохнулся».   По словам Нины Сергеевны, весь подъезд последние десять лет живет с намертво заклеенными вентиляционными отверстиями, потому что оттуда роем летят мухи, лезут тараканы и идет нестерпимая вонь. Кто поближе к загаженной квартире, даже форточки боятся открывать из-за зловония.   — Чисто по-человечески ее жалко, — продолжила Нина Сергеевна, — у нее вправду никого не осталось. Есть племянница мужа, да и та в Прибалтике. Мы бы помогали Алле Григорьевне, но она со всеми отношения испортила из-за своего зверинца. Ведь так жить невозможно! – закончила моя собеседница.   Я решила позвонить в управление соцзащиты и узнать, почему престарелой женщине не могут помыть квартиру.   — Алла Григорьевна как одиноко проживающая пенсионерка с января 2000 года обслуживается на дому. По состоянию здоровья Алла Григорьевна не выходит из дома, соцработник регулярно покупает и приносит ей продукты, оплачивает счета за коммунальные услуги. Ее регулярно посещает участковый терапевт из поликлиники. Но уборка не производится, хотя в квартире у нее проживают 18 кошек. Мы не раз предлагали ей сделать санобработку помещения, но она и устно, и письменно отказывается. А против ее воли мы ничего не можем сделать, — поделилась со мной работник управления соцзащиты населения.   По ее словам, к пенсионерке только за этот год уже трижды приходила межведомственная комиссия. Бабушке предлагали лечь в больницу, чтобы за время ее отсутствия привести жилище в порядок.  — Участковый врач ее уговаривала, мы даже «скорую» вызывали, чтобы бабушку в больницу доставить. Но Алла Григорьевна написала письменный отказ от госпитализации. Она не имеет инвалидности, является дееспособной. На обследование ее направить невозможно: для этого нужно ее добровольное согласие, а она его не дает, — подытожила соцработник. По ее словам, бабушка вовсе не малообеспеченная, у нее хорошая пенсия и она является собственником квартиры, в которой проживает.   Я решила узнать, что думают по поводу старушки с кошками в отделе полиции. Там мне подтвердили, что жители пятиэтажки уже не раз обращались с жалобами на соседку, просили повлиять. Но в данной ситуации полиция бессильна:   — Мы много раз приходили к пенсионерке, проводили с ней профилактические беседы о соблюдении чистоты. Никаких других мер к ней по закону принять не можем.   Из разговора с ним я поняла, что с антисанитарией в квартире должен разбираться Роспотребнадзор.   Вот такая грустная история. Заложниками ситуации стали и сама пожилая любительница животных, и соседи, и четвероногие невольники, которые обитают в квартире впроголодь среди гор мусора и туч насекомых. И помочь никто не может.   Татьяна СТЕФАНИВ