Бог мне дает испытания – значит, я сильная

Жизнь проверяет Гулю на прочность с самого детства, но женщина не просто справляется,  а еще и помогает другим ОТ АВТОРА: я познакомилась с Гульнарой ПРАДЕДОВОЙ на волонтерских курсах, обучающих добровольцев работе с детьми-аутистами. Гульнара была там как мама аутистичного ребенка. Уже через пару минут разговора я поняла, что передо мной уникальный  человек с непростой историей, и я «напросилась» к ней в гости. Мы сели пить чай на кухне у Гульнары 20 апреля. Рядом с нами стояла люлька с младшеньким сыном Гульнары – двухмесячным Марком. Всего у нее трое детей: старшая, Настя, живет отдельно. Средний – пятилетний Даниэль, Даня, особый ребенок. Он тоже крутился у нас под ногами – хотел общаться, обращал на себя внимание. - Я родилась в Ялуторовске, но в трехлетнем возрасте попала в Тюмень. Дело в том, что папа бросил мою маму беременной, а у нас, у татар, не принято, чтобы ребенок рос без отца. До трех лет мама меня дорастила, а потом доброхоты посоветовали ей отдать меня в детдом. Так Гульнара очутилась в Тюмени. И до 16 лет скиталась по детским домам, меняла школы – сменила шесть-семь: мама периодически предпринимала попытки забрать девочку домой, а потом опять отдавала в детдом. Только самой Гуле известно, как это было тяжело. - Я ведь полгода даже жила в приемнике для несовершеннолетних преступников! – рассказывает женщина. - Когда мне было 8 лет, маме посоветовали, что, если она не хочет за меня платить в детском доме, то можно меня как бродяжку в приемник оформить. Хотя я не бродяжничала. Из того периода я мало что помню: детская психика вытесняет плохие воспоминания. Но я до сих пор помню эти лязгающие решетки вместо дверей на выходе из комнаты, закрывающиеся на амбарный замок, и трехметровые заборы с колючей проволокой. В маленькой комнатушке мы жили вшестером, приходилось существовать бок о бок с малолетними воровками и убийцами. Сначала было страшно. Но, знаете, говорят: первое, что происходит после окончания войны – дети начинают играть. Прямо на пепелище. Взрослые застревают в состоянии стресса, у детей все по-другому. Я всегда жила своей, внутренней жизнью, не зависящей от окружающего. Могла часами играть с пуговицей. Никаких игрушек ведь нам не давали. В первый класс Гуля пошла в татарскую школу, там ее обзывали «русской девочкой». А во втором классе ее как раз перевели в приемник, и там она уже стала «татаркой». Вместо имени была такая кличка. - Свой среди чужих, чужой среди своих, – говорит Гульнара.  – Тяжело было мне. И морально, и физически. Все время хотелось есть. Когда жила еще в сельском детдоме, ходила на поле: там после машинной уборки овощей в земле оставались маленькие морковки, не захваченные машиной. Я собирала их. А весной мы с такими же детдомовцами собирали молодые, зеленые шишки и ели их. Пили кленовый сок. Мороженое зимой делали так: клянчили на местном молочном заводе творог, замораживали его – клали в сугроб – и ели. Нужно было еще и проследить, чтобы еду не украли: детей было много и все – голодные. Хлеб жарили на утюге… И сейчас, когда люди вздыхают: ой, кризис! Я думаю: да вы кризиса не видели! Когда Гульнара жила в тюменском интернате, мама предприняла очередную попытку забрать ее домой. Но вскоре у женщины родился сын и… она стала бить Гулю. Да и в школе девочку притесняли. Выход Гуля нашла самостоятельно: - В какой-то момент я решила: все, хватит.  Я до сих пор не знаю, как мне это удалось! Пришла к директору школы и попросила его отдать мое личное дело. Он отдал. А ведь мне было всего 11 лет! Я устроилась опять в интернат «Горизонт». Гуля себя занимала, как могла: занималась спортом, рукодельничала. Спицы для вязания сама делала из проволоки. Нужна была шерсть – искала нас улице потерянные кем-то варежки, стирала и распускала их. Пела в русском народном хоре, в сарафане и кокошнике: - Это я-то, татарка! - смеется. В 16 лет Гульнару выпустили из детдома. Она пришла домой в надежде помириться с родителями. Полгода прожила там и поняла, что помириться не получится. И... вышла замуж: - Я не знала, что такое семья, как это – строить отношения. От жизни с мамой я очень устала, а тут предлагали любовь. У меня выросли крылья. Через какое-то время у Гули родилась дочка. Роды были тяжелыми, она долго лежала в реанимации, врачи говорили, что нужна операция, после которой женщина больше не сможет иметь детей. Но тут нежданно-негаданно пришла на помощь мама:  - Она подключила свой артистизм, звонила в роддом, говорила разными голосами: «Здравствуйте, я из прокуратуры, родственница Гульнары, как она?» Или: «Добрый день, беспокоят из администрации». Это помогло, из роддома я вышла без потерь. Еще находясь в роддоме, слабая после родов, она говорила маме: унеси документы в институт, еще успеваем – два дня осталось! Гульнара поступила в нефтегазовый университет, какое-то время училась на дизайнера, но закончила вуз по технической специальности. После вуза в жизни Гули снова наступил сложный период. Это были лихие девяностые. Приходилось подрабатывать, дизайнерские навыки теперь пригодились. Иногда Гульнара вынуждена была работать на улице в тридцатиградусный мороз. А бывало, что за это еще и не платили. - Когда обожглась несколько раз, устала от непостоянных заработков и нечестных работодателей, я решила организовать собственную компанию. Сначала это была типография, после переквалифицировалась: стала организовывать мероприятия - фестивали, светские благотворительные вечера. Вот уже 15 лет работаю сама на себя. Так удобнее еще и потому, что сама строю свой график. Много времени нужно для воспитания детей, особенно для Дани. Мальчик родился здоровым, развивался до полутора лет как обычный ребенок, начинал говорить, а после полутора лет все резко изменилось: - Я начала водить сына по врачам, мне говорили: «Это временно, все с ним будет нормально». Большая проблема в том, что у аутистов обострены реакции на все внешние раздражители: звук, свет, прикосновения. Если мы куда-то выходим из дома, он видит новое помещение, людей – для него это слишком, он не может с этим справиться и впадает в истерику. Сейчас Даня не разговаривает. В ноябре мы ездили в Израиль на реабилитацию. Прогресс есть. Но в России вся система – против тебя. Таких детей лечат таблетками, но таблетки не излечивают аутизм. Мы можем только каждый день заниматься с ребенком, работать изо всех сил. Все время живем в преодолении. Все эти годы лечения и бесконечных хождений по врачам навели женщину на мысль, что нужно самостоятельно создать центр по работе с детьми-аутистами. Сейчас она занимается этим. Говорит: мы будем не только заниматься с детьми, но и  подтягивать образовательный уровень родителей детей-аутистов. Ведь многие родители не знают, как вести себя с такими детьми. Помимо центра для детей у Гульнары много и других интересных проектов. Она – координатор установки бэби-бокса в Тюмени (инкубатора с колыбелью для новорожденных-отказников). Благотворительная акция «Доброе сердце» создана ею в поддержку мам-одиночек, многодетных семей и семей, воспитывающих детей-инвалидов. В рамках этой акции волонтеры собирают средства гигиены, подгузники для детей из нуждающихся  семей. - Знаю, как тяжело семьям с больными детьми, сама прохожу все это, поэтому хочу помогать тем, кто оказался в беде. На вопрос, как Гуле удается со всем справляться, женщина говорит: - Кризисы в жизни бывают. Бывало и так, что я стояла на подоконнике и хотела спрыгнуть. Но я думаю так: если Бог мне дает испытания – значит, я сильная. Значит – справлюсь. Всегда есть выбор – опустить руки или бороться. Детство меня так закалило. Если бы не эти трудности, если бы не научилась еще маленькой бороться с испытаниями, наверно, ничего бы из меня и не вышло.     Гульнара так много рассказывала о детях, о работе и только в самом конце разговора я спросила о ее женском счастье. Есть ли для него место в жизни женщины?   - Да, рядом со мной сейчас – любимый человек, - рассказала она. – Безусловно, я счастлива. Мы с ним не только близкие люди – еще и соратники. Вместе работаем, вместе мечтаем. Например, поехать в кругосветное путешествие. Когда есть мечты, нужно действовать!  Наталья АВЕРИНА, г. Тюмень