В 80 СНОВА ЖЕНИХ

Владимир ЧЕРЕПАНОВ  работал, влюблялся, пережил холод и голод, гибель родных и остался совсем один. Но с этим он мириться не хочет ОТ АВТОРА: Владимир Васильевич позвонил к нам в редакцию в сентябре. Он рассказал, что хотел бы найти себе верного товарища – одинокую пожилую женщину. Мы разговорились, и выяснилось, что Владимиру пришлось вынести многое на своем долгом жизненном пути. При этом он остается оптимистом. Чтобы поподробнее расспросить моего героя обо всем, я отправилась к нему в гости. Владимир Васильевич первым делом показал мне фотоальбомы, в которых очень много старых фото, бережно им хранимых. С пожелтевших изображений смотрят его родные и друзья. Владимир родился в городе Кушва, в 45 километрах от Нижнего Тагила, в 1935 году. В 1941 году отца забрали на фронт: - Отца я помню очень хорошо. Он был начальником военизированной охраны на железной дороге. Проводил политзанятия для рабочих. Одно из заданий на занятиях было – назвать столицы союзных республик. Но народ был темный, ничего не мог сказать. А я, трехлетний, рядом крутился. Выскакиваю и все рассказываю. Отец меня очень любил. И я его тоже. Когда отца отправляли на фронт, я еще в садик ходил. Помню: идем с другом из садика, песни поем хулиганские. Я прихожу домой, мама говорит: ну вот, опоздал. Уехал отец. А в 1942 году пришла похоронка. Тоже из садика шел. Дед, мамин папа, сидит на крылечке, меня встречает и плачет. «Что, деда?» - спрашиваю. А он: «Отец твой погиб!» Мама Вовы работала тоже на железной дороге. Но все равно в войну было голодно. Из-за этого маму мальчика в 1947 году осудили. Тогда у каждого предприятия были свои подсобные хозяйства. Весной всех отряжали садить картошку, другие овощи. А мама была бригадиром: - У неё с полведра картошки осталось. В городе было много переселенцев с Украины. Жила одна женщина с тремя дочками, кушать им нечего было. И мама отдала эти полведра женщине. Оперуполномоченный увидел ее с картошкой, спросил – откуда? Моя мать всю вину взяла на себя. Ей дали срок – два года. Меня – к родному дяде на время. В 1948 году маму выпустили. Отсидела год, выпустили раньше срока. Я, 12-летний пацан, все время ее навещал. Наберу мешок картошки, варенья у бабушки и «зайцем» добирался до зоны. Мама сидела под Качканаром, это 60 километров от Кушвы. Добирался я так: туда ходили лесовозы, грузовики. Я устраивал на них засаду: выкачу бревно на дорогу и прячусь. Пока водитель убирает бревно, я из кустов выскакиваю и сзади на прицеп забираюсь. А водитель и не замечает. А однажды водитель меня посадил, а, когда приехали на место, я вылез и попал ногами под колеса прицепа. Повезло, что он был легким. Я закричал, мужчина остановился: ему же сейчас новый срок за меня дадут! Ведь водителями там были освобожденные зэки. Спрашивает: «Ну как ты, парень?» А я: « Ничего, как-нибудь дойду». И я иду, хромаю. На ногах – опорки. А нужно было до лагеря идти 20 километров. А зековская почта работала идеально! Не было ни телефона, ни других средств связи, но каким-то образом то, что я иду к маме, узнали в лагере. И меня отправился встречать мужчина. Подхватил на руки и донес на себе. Десятый класс Вова бросил - решил жить самостоятельно, вставать на ноги сам. И в 1953 году  уехал в Пермь, там устроился на работу. - Мы выезжали на первую очередь затопления Камского водохранилища. Занимались изысканием судоходных мест. Начинал я там старшим рабочим, потом стал водить катер. Жил я в квартире у начальника. А у меня такой характер – не могу на шее у кого-то сидеть. Тогда дали клич: нужно было строить нефтеперегонный завод под Пермью. Я подумал: общага будет. Стали жить вшестером в одной комнате. Мы там и железную дорогу строили, и буро-взрывными работами занимались, ремонтировали транспортеры. Зарплата была мизерная и с задержками. С бригадиром конфликты. Я уехал обратно в Кушву, устроился на механический завод. Сначала – прессовщиком, потом начальство отправило меня на курсы водителей. А я ведь по природе технарь. Отучился я на курсах и стал возить начальство. Потом ездил на грузовике, возил руду на МАЗе. Но парень рвался в помощники машиниста на железной дороге: тогда это было престижно. И у девушек машинисты нарасхват! Устроиться на желанную работу удалось. В Кушве же Володя познакомился с первой своей женой – в 22 года, на танцах: - Раньше было так: если танцевал с девочкой вечером – значит, должен ее проводить до дома. И вот мы 15 километров шли пешком, из одного конца города до другого. Женились, выделили нам комнату в бараке. Но жизнь у нас с ней не сложилась. Когда родились дети, двойняшки, мальчик и девочка, приехала к нам теща – жить и водиться с ними. И начала жене на мозги капать: он – простой шоферюга, а ты техникум закончила. Не пара он тебе. Ругаться я не любил. Однажды я не выдержал, собрал чемодан, сложил свои книги и подался к матери. К тому времени одного из двойняшек, сына, я уже схоронил: жена грудью кормила его и уснула. Придавила его, он задохнулся. Это тоже на меня подействовало.Не смог с ней жить. Но все оставил жене и до 18-летия дочки платил алименты. А со второй женой, Ниной, Вова познакомился еще в детстве, но в какой-то момент молодые люди потеряли друг друга из вида. А однажды на танцах встретились, как старые знакомые: - Обратно нам было по пути, я ее проводил. А через день у нее отец умер. Внезапно, во сне. Сердце. Она переживала. А я ее утешал. С этого момента у нас все и завязалось. Через год родилась дочка, Люба. После жена закончила вуз, и молодая семья перебралась в Пермь – туда Нину распределили в институте. Взяли молодые родители с собой только коляску с дочерью и один чемодан. Поселились в общаге. Ни воды, ни тепла. Ребенка вымыть невозможно. А потом Владимира избрали комсомольским секретарем: - Чем мы тогда только ни занимались – и Каму чистили, и проверяли живущих в общаге – контингент-то был всякий. Где кто дебоширит – идем. Приходил домой с полными карманами ножей. Из-за проблем с жильем семья вернулась в Кушву. Владимира взяли на работу и дали, наконец, квартиру! Он поступил в пединститут – надо же иметь образование за плечами. На инженерно-педагогический факультет, на заочное отделение: - Попал в хорошую компанию. Изучали мы там всю технику: автомобили, сельхозтехнику, станки, металлорезку, металлургию. Всего понемногу. В 1964 году родилась младшая дочь, Таня. Владимир работал на заводе. А в Тюмень семья подалась в 1980 году - тогда проводилась электрификация: электровозы заменяли собой паровозы и тепловозы. Старшая дочь уже училась в Тюмени в институте, младшая собралась поступать в Тюмень. И Владимир с женой тоже решили перебраться сюда. Его взяли на работу машинистом на железнодорожную технику. Квартиру дали. Стали жить все вместе. В 2007 году Владимира и Нину ждал большой удар: младшая дочь погибла от побоев мужа. 12 дней девушка лежала в коме. Нина не могла прийти в себя, плакала, а глава семейства хотел стереть мужа-тирана в порошок: - Его родственники «отмазали». Не посадили его. Я был так зол, что готов был убить его при встрече. 3 или 4 года он после этого живой был, так вообще на улицу не появлялся, потому что два раза я его «воспитывал». Я бы его кончил. Вот он и не выходил, боялся. А потом он спился и умер. А через три года после смерти дочери, в 2010-ом году, умерла Нина, не вынесла потери: - Год после смерти дочки жена все время плакала. Через год у нее был инсульт. И с 2008 года болела. Схоронил я жену – и два года места себе не находил. Тоже жить не хотелось. Но как-то выкарабкался. Что мне помогло? – Не знаю. Сам себя вытащил. Меня спасла любовь к технике и то, что я не могу долго сидеть на месте. И сейчас не сижу. Зимой – в гараж. Лопату в руки – и чищу снег у гаражей друзей. Новую технику осваиваю. Что на помойке подберу – разбираюсь. Осваиваю интернет – учился на курсах. Компьютер у меня давно был. Пока интернета у меня нет, но скоро должны установить. Движение – это жизнь. Чиню друзьям технику. А техническую литературу я до сих пор покупаю и штудирую. Вздыхая, мужчина говорит: - Я все прошел: огонь, воду и медные трубы. Вокруг меня много вокруг стариков-меланхоликов: все время на что-то жалуются, из дома не выходят. Так нельзя. Надо биться. Плохо только, что один я. Читаю газеты и вижу, что люди находят друг друга. Вот и я однажды подумал: может быть, и у меня получится найди добрую, сердечную женщину? Не хотелось бы старость в одиночестве коротать.  Наталья АВЕРИНА, г. Тюмень