«Он поднял на меня руку, и я вызвала милицию… Выжить в зоне ему помогли мои письма»

я как-то не переживала, что осталась с дочкой без мужа.

Так вышло, что свой первый урок я давала в группе ве­чернего отделения, в кото­рой мужчины составляли более половины. Зашла в аудиторию и обо­млела, так как работать со взрослыми мне еще не до­водилось. Красивое серое трикотиновое платье с боль­шим белым воротником, что тогда было очень модным, сидело на мне прекрасно. Сразу шум смолк, взгляды всех мужчин устремились на меня. Собрала волю в кулак, представилась, со­общила, что будем изучать на уроках литературы. Для порядка спросила:

«Вопросы есть?». – «Есть, – ответил самый возрастной мужчина Федякин. – А вы замужем?»

Ну а дальше посыпались еще вопросы: «А сколько Вам лет?», «А была ли в ва­шей жизни любовь?»

И хотя я строго сказала, что все эти вопросы не от­носятся к теме урока, но они продолжали их задавать. Я поняла, что мне просто так студентов не успокоить. Неожиданно для них и даже для себя стала читать наизусть стихи Есенина и Блока о любви, изредка коммен­тируя их.

Наступила полная ти­шина. Внимательные глаза слушателей не от­рывались от меня все полтора часа. После звонка ни­кто не шевелил­ся, не спешил ид­ти на перемену.

На первой пар­те сидели два мо­лодых человека. Один с ухмылкой взирал на меня, а другой, казалось, поедал взглядом. Классический образец красав­чика: волнистые волосы, правильные черты лица, огромные глаза... Но что меня поразило, раз­ного цвета: один голубой, а другой серо-карий. Стро­гий костюм, темно-синяя нейлоновая сорочка, очень модная в то время, начи­щенные до блеска туфли. Подперев ладонью щеку, он внимательно смотрел на меня.

Честно признаюсь, я не любила таких красавчиков.

После урока захожу в преподавательскую, ко мне подходит молодая кол­лега – математик. Она поздравила меня с первым уроком и спросила, каковы впечатления об этой группе товароведов. По жиз­ни я искренний и откровен­ный человек. Поэтому от­ветила, что все нормально, только меня очень смущали два красавчика, сидящие на первой парте. Они так заин­тересованно разглядывали меня, особенно один, кото­рый повыше ростом. И она, смущаясь, сказала: «Один из них мой муж, другой – его друг. А заметила ты очень многое за один урок».

Так случилось, что уже через 2 месяца, на но­ябрьские праздники, я бы­ла у этих друзей в гостях. Компания была большая. Многие приглашали танце­вать, и лишь один из них не спешил ко мне подойти. И вот, когда заиграл медлен­ный танец, он пригласил меня. Галантно наклонил голову и представился: «Анатолий. Самый предан­ный Ваш поклонник по пе­дагогическому мастерству. Вы замечательный педагог и очаровательная женщина».

Мне так хотелось, чтобы этот танец длился вечно. На прощальный танец он снова пригласил и спросил: «Мож­но я провожу вас домой, а то здесь много желающих сделать это, и я за вас опа­саюсь».Конечно, я согласилась. И стал Толенька моим люби­мым на долгие годы, поза­ди почти 50 лет совместной жизни.

Всем сердцем чувствова­ла, что с таким мужчиной «покой нам только снит­ся…». Но что делать, если влюбилась каждой клеточ­кой своего сердца? Обра­щался ко мне он по имени- отчеству, на уроках сидел впереди, скромно потупив взгляд. Некоторые мужчины в отношении меня пытались строить планы, но Анатолий сказал: «Она будет моей же­ной». На переменах не да­вал никому подойти ко мне. «Вечерники» называли его Отелло.

Однажды группа пи­сала сочинение по драме Островского «Гроза». Среди прочих тем я предло­жила тему – рассуждения: «Какие чувства вызывает у вас главная героиня Катерина?» Этими сочинения­ми можно было украсить страничку сатирического журнала, и лишь одно от­личалось от других. По теме – ни слова, лишь: «Я, кажется, в Вас влюблен». Моя рецензия была под стать объяснению: «Разбе­ритесь в своих чувствах».

На Новый год мы были вме­сте. Боже, я прямо летала как на крыльях!

Когда окружающие уз­нали о нашем романе, не было человека, который бы не дал оценку нашим от­ношениям. Моей старшей сестре, известной в поселке учительнице, где жил Ана­толий, коллеги говорили: «Что она делает? Это же первый в поселке ловелас, ху­лиган, который обольщает женщин игрой на гитаре и пением романсов, а потом бросает их».

Я никому не верила. Для меня он был самый лучший, самый желанный. Он был сдержан, обходителен. И моим родителям он понра­вился. Он был моложе меня на пять лет, но я следила за собой, и в любой компании мы были самой красивой парой. Мне казалось, что не было на свете женщины счастливей. Но любовь – это не всё самое хорошее, а, как писал поэт: «Всё будет: сля­коть и пороша...».

Незаметно пролетели три года, у нас родил­ся красавец-сын Сергей. Мой муж залез по пожар­ной лестнице на 2-й этаж роддома. День был празд­ничный – 7 Ноября. Он так упрашивал, чтобы ему показали его первенца, что над ним сжалились, и через окно он увидел свое «продолжение»: это была его копия, он и сейчас, хо­тя взрослый, как две капли воды похож на отца.

Вот и закончен техни­кум. Мой любимый стал директором крупного мага­зина. Во времена дефицита в стране – у него было всё, о чем простые люди и мечтать не могли. И вот этого испытания он не вы­держал – начались пьянки, гулянки, измены, «команди­ровки»... Конечно, к этому я не была готова. Однажды, явившись из недельного загула, он услышал от меня о себе много нелицеприят­ного. Я была на больнич­ном, тяжело заболел сын. Он сорвался и ударил меня по лицу. Что со мной было! Поверьте, тяжело жить в раздвоении личности. На работе ты успешный и ува­жаемый педагог, преподава­тель-методист, заслужен­ный учитель школы РФ. А дома кто? Слабая женщина с двумя детьми на руках, позволившая себя ударить, оскорбить... Так вот и боро­лись во мне любовь и разочарование.

И когда Толя в очередной раз поднял на меня руку, я вызвала милицию. И ока­зался мой любимый в ме­стах не столь отдаленных, получив за свои художества в семье 2 года строгого режима. Легче мне не ста­ло, плакала ночами напро­лет, но ему не писала и подала на развод. Узнав об этом, Анатолий первый на­писал мне. Это было пись­мо-покаяние, в котором он просил приехать к нему с сыном на свидание. Долго думала, ехать ли, но всё же решилась. Когда увидела Анатолия, постаревшего, похудевшего, в старом вы­тянутом трико, потеряла сознание. Придя в себя, раз­глядела пожилого тюремно­го доктора, склонившегося надо мной. Он всё приго­варивал: «Очнись, милая, очнись, хорошая...» Увидела слезы на глазах мужа и его виноватый, страдальческий взгляд. И снова почувство­вала свою вину перед ним за то, что он здесь оказался. Почему не нашла другого выхода? В итоге развода не случилось.

Не могу не вспомнить, как с его сестрой поехали на промзону, где муж рабо­тал, на нелегальный пере­кид, чтобы, нарушая закон, через колючую проволоку перекидывать ему посылку с сигаретами и чаем. Это уже уголовщина, и я, за­служенный педагог, готова была на это. Но когда сердце разрывается от боли за лю­бимого, не думаешь о своем социальном статусе.

Вдруг мы увидели часо­вых с собаками на привязи, бегущих в нашу сторону, и крики из окон промзоны: «Бегите, убегайте, спа­сайтесь!». Стоящая рядом бригада путейцев, мужчины и женщины, быстро накинули на нас рабочие грязные халаты и сунули в руки лопаты. Солдатам же сказали, что какие-то женщины побежали к вы­ходу. Они спрятали нас в сарае и выпустили лишь ночью, когда всё стихло окончательно.

Выжить ему в зоне, не сломиться помогали мои письма, полные любви, со­страдания и надежды на будущее. Позднее, уже до­ма, он вспоминал, как за­видовали ему мужчины и говорили, каким он будет дураком, если потеряет та­кую любовь.

Прошло два года. Вот и долгожданная встреча. Оставшись наедине, со сле­зами на глазах мы просили прощения друг у друга, а каяться в том, что случилось с нами, было за что обоим.

В радости, в счастье, во взаимопонимании прожи­ли мы после этого ЧП еще 36 лет. Каждый прожитый вместе день (а до золотой свадьбы он не дожил всего 1,5 года) останется счастли­вейшим днем в моей жизни. На его 70-летие заказали ка­фе, пригласили друзей, род­ственников и его коллег по работе (Анатолий с юности трудился шахтером и после работы в торговле вернулся к своему прежнему делу).

Никогда не думала, что мой муж, шахтер, спосо­бен на такие слова. Он, не стесняясь, положив руку на сердце, сказал, что пока оно бьется, оно принадле­жит только мне. И допел: «Драгоценная ты, моя жен­щина!». Замерли все, иные заплакали.

Это было последним его объяснением мне в любви и верности. Через год его не стало. До последнего я была рядом. Запретила себе на это время рыдать, при­читать, всё вглядывалась в его черты, стремилась за­печатлеть его лик навсегда. А когда поняла, что уходит он от меня навечно, встала на колени, а рядом со мной опустились дочь и его сестра. Дыхание любимого ста­новилось все спокойнее, ре­же. Сделав глубокий вздох, он открыл глаза, отыскал меня взглядом, попытался улыбнуться, и скупая слеза покатилась из глаз. Он как бы со мной простился. На­всегда!

Живу надеждой, что скоро встретимся. А пока больно, очень больно, хотя без него идет уже четвертый год. Говорят, что время ле­чит, но я не знаю, где и как?

Нелля ДАНИЛЬЧЕНКО, Челябинск

На фото: Нелля и Анатолий в молодости, 1973 год. Фото предоставила Нелля Данильченко